Долгие ночи Бадигин и Ефремов просиживали над картами и лоциями, учась друг у друга. Бадигин подробно знакомился со всевозможными штурманскими приборами, отличным знатоком которых был Андрей Ефремов. В его руках "хитрые" механизмы эхолота, гирокомпаса, лага Форбса выполняли необходимые судоводителям измерения. На досуге Ефремов вместе с Бадигиным часами простаивал на капитанском мостике, практикуясь в определении координат корабля. Если после вычисления получались разные "точки", друзья проверяли, кто же из них ошибся.
Товарищи полюбили Ефремова за его исключительную скромность и трудолюбие. Многое зная, он продолжал учиться, постигая новые области знания, и стремился передавать их другим. На "Красине" Ефремов организовал "филиал" Владивостокского морского техникума и подготовил из рядовых матросов и машинистов группу штурманов и механиков.
В дни ледового дрейфа такие же занятия он вел на борту "Седова". На курсах, готовивших механиков и. судоводителей, занималось шестеро седовцев. Ефремов преподавал алгебру, физику, электротехнику и теорию корабля. Буйницкий на курсах вел занятия по русскому языку, геометрии, тригонометрии и проекционному черчению. Бадигин читал историю ВКП(б), политэкономию и навигацию. Трофимов преподавал специальные дисциплины для механиков. Токарев знакомил курсантов с двигателями внутреннего сгорания.
Слушатели курсов готовились по прибытии на родину сдать экзамены и стать командирами на судах арктического флота.
Погода благоприятствовала научным и судовым работам. В середине июля установились ясные, безоблачные дня. На солнце с подветренной стороны судна термометр показывал 25–27 градусов тепла. Это было настоящее лето! Пользуясь обилием пресной воды, седовцы энергично взялись за стирку белья.
Все побрились. "Здоровый и жизнерадостный вид седовцев не оставлял желать лучшего", — сообщил Бадигин.