21 декабря экипаж "Седова" торжественно отпраздновал шестидесятилетие со дня рождения Иосифа Виссарионовича Сталина. Экипаж с небывалым воодушевлением отправил приветственную телеграмму тому, чью отеческую заботу и внимание ощущал в течение всего дрейфа.
Льды уже вынесли корабль в Гренландское море. С каждым днем увеличивалась скорость дрейфа. Всё чаще беспокойно двигались льды вокруг судна. Часть аварийного груза была перенесена на борт корабля. На льду остался только месячный запас продовольствия.
Ускорение дрейфа сказывалось на научных работах. Труднее стало брать гидрологические станции. Несмотря на обилие работы в машинном отделении и на палубе, научные исследования продолжались. Только в последние дни пришлось прекратить магнитные наблюдения: вблизи корабля их выполнять нельзя из-за близости больших масс железа, а отходить на 300–400 метров при постоянной подвижке льдов было рискованно.
На "Седове" возобновилась работа кочегарки. Топки были потушены еще осенью 1938 г., после ухода "Ермака". Теперь в малом вспомогательном котле подняли пар, и клубы дыма вырвались из труб "Седова". Включили паровое отопление. Освободили от льда кингстоны.
Новый — 1940 год седовцы встретили на 81 градусе 15 минуте северной широты. Спустя два дня они пересекли 81-ю параллель, и в 14 часов 3 января, во время очередного радиоразговора с Папаниным и Белоусовым, капитан Бадигин сообщил:
— Видим вас на юго-востоке. Для того чтобы лучше убедиться, хорошо бы поставить на две-три минуты прожектор вертикально.
Капитан Белоусов ответил:
— Константин Сергеевич, будем идти только вперед, назад возвращаться не будем. Лед очень тяжелый, с удара прохожу три-четыре метра, винты заклинивает. Возьму немного к западу. Прожекторы зажгутся.
В 15 часов 30 минут Бадигин сообщил:
— Прожектор видно ясно, совершенно ясно, на юго-востоке. Через полчаса подготовим свое освещение. Желаю успеха.