Восточногалицкий вопрос я передам австрийскому министерству; он должен быть решен в Вене. Но холмский вопрос я беру на свою ответственность. Я не могу и не имею права для сохранения польских симпатий смотреть, как сотни тысяч умирают с голоду, когда есть еще возможность помочь.

21 января 1918 года

Поездка в Вену. Впечатление от венских беспорядков большее, чем я предполагал, и действует подавляюще. Украинцы не ведут больше переговоров, они диктуют.

В пути, при чтении прежних протоколов, я нашел заметки относительно бесед, имевших место с Михаэлисом 1 августа. По этим заметкам помощник статс-секретаря фон Штумм говорил следующее: "Министерство иностранных дел стоит в связи с украинцами, и сепаратистское движение на Украине очень сильно. Для поддержания их движения украинцы просили, чтобы им было обещано присоединение Холмской губернии и населенных украинцами областей Восточной Галиции. Поскольку Галиция принадлежит Австрии, постольку стремление присоединить Восточную Галицию не выполнимо. Иначе обстояло бы дело, если бы Галиция соединена была с Польшей, тогда бы уступка Восточной Галиции была возможна".

По-видимому, возбуждающий споры вопрос уже давно предрешен германцами. 22 января имело место совещание, на котором был решен украинский вопрос. Император открыл совещание, после чего предоставил слово мне. Я указал прежде всего на трудности, противостоящие заключению мира с Петербургом, трудности, уже известные по предыдущим заметкам моего дневника. Я выразил свои сомнения в возможности заключения для нас и наших союзников мира с Петербургом. Вслед за этим я изложил ход переговоров с украинцами. Я сообщил, что украинцы первоначально потребовали уступки Восточной Галиции, что я отклонил. Они также поставили категорические требования, касающиеся русинских областей, но и эти требования разбились о мой отказ. Теперь они требуют разделения Галиции и создания самостоятельной Австрийской провинции из Восточной Галиции и Буковины. Я подчеркнул те важные последствия, которые может иметь принятие украинского требования на дальнейшее развитие австрийско-польских отношений. Компенсацией украинцев является то, что в самом мирном договоре будет заключаться и соглашение по торговым вопросам, дающее нам возможность немедленно получить продовольствие. Кроме того, Австро-Венгрия потребует применение принципа полной взаимности к живущим в Украине полякам.

Я настойчиво подчеркивал, что считаю своим долгом изложить ход мирных переговоров, так как окончательное решение не может входить в мою компетенцию, но только в компетенцию всего министерства, и прежде всего австрийского министра-президента. Австрийское правительство должно решить, следует ли принести эту жертву или нет, но при этом я, конечно, не оставил никакого сомнения у всех присутствовавших, что при отклонении украинских пожеланий мы, по всей вероятности, не сможем и в переговорах с Украиной прийти ни к каким результатам и будем вынуждены, не заключивши в Брест-Литовске никакого мира, вернуться домой.

После меня слово взял министр-президент, доктор Зейдлер. Он прежде всего подчеркнул необходимость немедленного заключения мира, а затем осветил вопрос о создании Украинской имперской провинции, преимущественно с парламентарной точки зрения. Министр-президент полагал, что, несмотря на ожидаемую ярую оппозицию поляков, составится большинство в две трети для принятия соответственного законопроекта. Он не скрывает от себя, что таковое решение вызовет ожесточенную парламентскую борьбу, но еще раз подчеркивает свою надежду на сохранение большинства в две трети даже против голосов польской делегации. После Зейдлера говорил венгерский министр-президент доктор Векерле. Он приветствовал прежде всего, что украинцам не были сделаны уступки относительно живущих в Венгрии русин. Правильное разделение национальностей в Венгрии невозможно, кроме того, венгерские русины, в культурном отношении, стоят слишком низко для того, чтобы им была предоставлена национальная самостоятельность. Доктор Векерле настойчиво предостерегал от допущения вмешательства в австрийские дела извне, опасность подобного шага очень велика, мы становимся при нем на покатую плоскость и должны твердо стоять на той точке зрения, что империя должна последовательно отклонять какое бы то ни было вмешательство извне. Резюмируя свою речь, Beкерле высказался против точки зрения австрийского министра-президента.

После этого я вторично взял слово, чтобы заявить, что я прекрасно понимаю громадное значение и великие опасности, таящиеся в моей точке зрения. Это правда, что, принимая ее, мы становимся на покатую плоскость, но, если я не сильно ошибаюсь, мы уже долгое время, благодаря войне, находимся на этой покатой плоскости и не можем еще знать, как низко скатимся мы. Я поставил доктору Векерле прямой вопрос, что должен делать ответственный руководитель иностранной политики, если ему австрийский министр-президент и оба министра продовольствия единогласно заявляют, что венгерская помощь продовольственными продуктами может помочь нам пережить не более двух месяцев, а после этого катастрофа совершенно неминуема, если мы не получим продовольствия откуда-нибудь еще. Доктор Векерле прервал своими возражениями мои заявления. Я заявил тогда, что если он, Векерле, снабдит Австрию продовольствием, то я первый с радостью стану на его точку зрения; но, поскольку он упорствует в своем категорическом отказе и утверждает, что не может ничем нам помочь, постольку мы находимся в положении человека, который вынужден для своего спасения выпрыгнуть из окна четвертого этажа. Этот человек не может думать, сломает ли он при этом себе ноги или нет, и предпочитает возможную смерть неотвратимой. Если положение действительно таково, что по истечении двух месяцев мы останемся без всякого продовольствия, то мы должны сделать выводы из этого положения. После этого вторично взял слово доктор Зейдлер и совершенно согласился со всеми высказанными мною положениями.

Во время дальнейшего обсуждения подверглась рассмотрению вероятность окончательной неудачи австро-польского решения польского вопроса, в связи с украинским миром. Говорили также, какая ситуация создастся вследствие этого. Начальник отделения, доктор Грац взял слово, чтобы сделать доклад по этому вопросу. Доктор Грац подчеркнул, что австро-польское решение и в случае неприятия украинских требований все равно не может увенчаться успехом, так как ему препятствуют германские требования. Германцы требуют, не говоря о громадном территориальном урезывании конгрессовой Польши, подавление польской промышленности, право совладения польскими железными дорогами и государственными имуществами, а также перенесение части военного долга на Польшу. Столь ослабленную и едва жизнеспособную Польшу, которая естественно должна будет быть недовольной, мы не можем присоединять к нам. Доктор Грац защищал ту точку зрения, что было бы правильнее вернуться к обсуждавшейся уже однажды в общей форме программе, по которой объединенная Польша предоставляется Германии, и за это Румыния присоединяется к империи. Доктор Грац подробно развил связанные с этой программой вопросы. Император вслед за этим резюмировал высказанные взгляды в том смысле, что прежде всего надо стремиться к миру с Петербургом и Украиной и что с Украиной надо вести переговоры на основе разделения Галиции. Вопрос о том, не должно ли быть окончательно оставлено австро-польское решение, не был окончательно решен, но пока оставлен открытым.

В заключение взял слово общий министр финансов Буриан, который так же, как и доктор Векерле, предостерегал от австрийской точки зрения. Буриан подчеркивал, что если война должна изменить внутреннюю структуру империи, то это преобразование должно прийти изнутри, а не извне, ибо только в этом случае оно может способствовать процветанию империи. Он подчеркнул далее, что если австрийская точка зрения о разделении Галиции будет осуществлена, то в высшей степени важна форма проведения этого разделения. Барон Буриан советовал относящиеся к этому вопросу параграфы не включать в мирный договор, но в его секретное приложение. В этой форме, по мнению Буриана, заключается единственная возможность ослабить тяжелые последствия предпринимаемых австрийским правительством шагов.