Носить саблю с офицерским серебряным темляком желал почти каждый из них. Без преувеличения можно сказать, что одна пятая часть башкир обратилась в зауряд-офицеров и почти исключительно есаулов, были и сотники, но хорунжего мало получали, стремясь прямо к высшему чину.
Придуманы были не существующие у казаков чины, напр. «Походного старшины», обязанность коего ограничивалась начальством над башкирами во время следования на службу, — «дистаночного начальника», имевшего в подчинении несколько башкирских команд, расположенных в одной местности, но это было редко.
На службе башкиры подчинялись казачьим офицерам.
Представление о награждениях зауряд-чинами исходило от кантонных начальников, которые брали за это хорошие взятки и посылали в Оренбург к всесильному тогда правителю канцелярии подполковнику Алексею Терентьевичу Ермолаеву, а он выдавал здесь же в руки прибывшим в виде патента от князя Волконского указы на пожалованные чины.
Ермолаев позволял пред большими праздниками своим писарям выбирать башкир и получать за это деньги. Князь Волконский все подписывал и в предписаниях кантонным начальникам обяснял, что пожалование им сделано ради больших праздников.
На сколько башкиры считали за честь иметь чин, приведу сохранявшуюся долго поговорку: спрашивает посторонний одного башкира, тот отвечает: «передний не спроси, задний спроси, моя брат урядник служит».
Такое введение чиновничества произвело в народе раздвоение: класс этот считал себя выше простых башкир и требовал иногда к себе их для услуги в в виде денщиков. Солидарность народа рушилась и бунты сделались немыслимыми.
Ермолаев брал взятки и во многих других случаях, и с казаков, и с киргиз и, держа все в своих руках, накопил огромный капитал, купил у башкир землю, но в не большом количестве — как бездетного, недвижимость мало его соблазняла.
Другой правитель пограничной канцелярии коллежский советник Савва Константинович Хоменко, в противоположность своему коллеге, отличался честностью, справедливостью и вообще хорошими качествами.
В 1845 г. я видел этого почтенного старца, был в гостях у его родного племянника, майора Саввы Фомина Хоменко, к которому перешло его наследство: земля 700 десятин в 7-ми верстах от Оренбурга, бывшая потом по наследству у родных первого владельца Стоколенко, а ими недавно[6] проданная купцу Степанову. Земля эта была всемилостивейше жалована Хоменко государем Александром I в 1807—1809 гг. по ходатайству князя Волконского.