Управление генерала Эссена, продолжавшееся более 10 лет, не было ознаменовано никакими реформами, который хотя и были проектированы, но высшим начальством не приняты. При нем открыто в 1825 г. Неплюевское военное училище (ныне Неплюевский кадетский корпус) с комплектом 80 человек, но мысль об учреждении такого заведения была заявлена далеко раньше и все дело останавливалось за недостатком денежных средств.
Другим важным историческим событием было посещение г. Оренбурга государем императором Александром I., который приехал сюда из Уфы и на память о своем посещении освободил город от воинского постоя. По поводу этого поставлен был от города памятник около городской думы, где ныне водоразборная будка. Генерал Обручев перенес его на настоящее видное место в начале Николаевской улицы, на берегу р. Урала. Перовскому, вступившему во второй раз в управление краем, не понравилось это, он хотел перенесть памятник на старое место, но узнав, что перенос сделан с высочайшого соизволения, отказался от своего намерения.
Государь, посещая острог, в числе арестантов нашел одного человека без имени, привезенного в Оренбург для содержания в тюрьме впредь до особого повеления; имя и звание его не было означено, а велено считать его под № и содержать в одиночном заключении; он был помещен в тесной коморке, где ему нельзя было стоять во весь рост и спать мог, сгибая ноги; он сидел несколько лет и по повелению государя был освобожден. Об этом была статья в «Оренбургском Листке» в половине 80-х г.г.
Генерал Эссен предполагал сформировать из башкир несколько конных полков по образцу двух тептярских; но мера эта не осуществилась как по политическим, так и по экономическим причинам.
Из дел генерал губернаторской канцелярии видно, что башкиры, узнав о таком предположении, подавали всеподаннейшие прошения государю императору, высказывая прямо свое нежелание служить в регулярных полках, считая вместе с тем за собою право нести службу в установившемся временем порядке, т. е. общую очередную для каждого и в национальной одежде.
Экономические причины были — неимение в казне денег, а политическая — возможность в народе бунта если обложить народ особым сбором, от которого башкиры всячески старались оградить себя, по магометанской религии считаемого, как окуп головы каждого вольного человека и приравнение к рабскому положению.
Внутренняя жизнь губернии во всех сословиях текла при взяточничестве чиновников, общем правонарушении, устранить которое но тогдашнему времени не было возможности.
Шайки разбойников из бродяг всякого рода, а более из башкир, недовольных вводимыми порядками, не составляли исключения. Появлению таких хищников способствовали громадные в то время у башкир леса, большие пространства пустых мест и сплошное инородческое магометанское население в уездах Стерлитамакском, Оренбургском и частию в Троицком и Уфимском. У местных жителей разбойники находили приют и всегда были ими скрываемы.
В Троицком уезде кантонный начальник Утявов сам принимал участие и покровительствовал образовавшейся шайке, грабившей проезжавших по тракту на ярмарки сибирских купцов; был судим за это и, кажется, сослан в Сибирь или умер, не дождавшись суда. Утявов, вытребованный для суда в Оренбург, предвидел, что не воротится в дом, взял бывшие у него несколько тысяч ассигнаций и зашил их в свой бешмет, простеганный ватою. Заболев, он поступил в госпиталь, где отобрали его собственную одежду, а дали казенную. При выходе из госпиталя Утявов увидел, что бешмет распорот и перешит снова, но деньги взяты. Виновным оказался служитель, заведывавший аммуницией, у которого найдено было несколько прошитых по краям ассигнаций; за это он был наказан, но жена, у которой при обыске найдено было несколько тысяч ассигнаций, уже перемененных, гражданским судом не признана виновною, и Утявов навсегда лишился своих денег.
После Утявова долгое время была шайка Папейки, беглого из тептярского полка унтер-офицера; она считала все для себя позволенным, т. е. грабеж, убийство и всякое насилие. Сам Папейка в одежде купца открыто являлся на базары. Башкиры знали его, но не думали указать или выдать его в руки начальства. Он был пойман в 30-х г.г. при графе Перовском и, наказанный по суду телесно, сослан в Сибирь.