Он требовал, чтобы каждый день дежурный чиновник канцелярии являлся к нему на случай надобности. Эти чиновники завтракали вместе с графом. Случилось быть чиновнику невысокого полета дежурным. Пред завтраком человек разносил на подносе водку и в числе других подал дежурному. Выпив рюмку, он сказал: «Дай на закуску калача». Граф любезно указал ему белый и черный хлеб, лежавший на подносе с другою закускою. Чиновник не видел ничего подобного ни у себя, ни у других, смешался и взял, когда ему было указано.
Казачий ординарец урядник Ваулин (дворянин) от скуки играл в карты в носы с лакеем губернатора. Все шло тихо, спокойно, пока Ваулин при розыгрыше бил лакея по носу; но когда последний получил сам право бить его по носу, Ваулин начал с лакеем драку. Произошел шум. Граф услыхал это, вышел и, узнав в чем дело, выговаривал Ваулину как неприлично и нетерпимо дворянину связываться с лакеем играть в карты и драться.
Граф Сухтелен, не смотря на краткое время управления и занятия делами, обратил внимание на поднятие военного дела у казаков: он приказывал собирать их зимою в избы, где инструкторы обучали их поворотам, маршировке, сабельным приемам отдания чести и употребления в бою; конным строем занимались весною, по посеве хлебов, а летом бывали большие маневры.
Я помню, как нас двоих старших сыновей отец, служа в кордонной страже, отпускал, конечно, в сопровождении надежных людей на лошадях смотреть маневры.
В сборе были линейные баталионы, пешая артиллерия, казаки, башкиры, калмыки и тептярский полк один, а может быть и два, конная казачья артиллерия. С Маяка направлялись к городу, останавливались около сада, потом госпиталя, окружали город от Сакмарских до Чернореченских ворот и далее к Уралу; на валу пехота стреляла из ружей в наступавших, дозволяя себе класть в заряд песок и мелкую гальку, при чем стреляли прямо в лицо.
Озлобленные башкиры и калмыки влезали на вал и вступали в драку, употребляя в дело нагайки. Такая же защита была моста на р. Урале. Маневры кончались часов в 6 вечера. На другой день обнаруживалось несколько несчастных случаев: временная потеря зрения от засорения, искалечение упавших с лошадей, и тогда пострадал, как говорили, казак артиллерист, прибивавший заряд и не успевший отнять руки, когда заряд вылетел; обе руки были оторваны.
Граф Сухтелен жил и умер в доме Тимашева, что против Вознесенской церкви. Хоронили его с особенною пышностью: в параде были войска всех родов оружия, стреляли из пушек и ружей; пред Шапошниковской богадельней было пустое место и на нем стояла артиллерия; выстрелами побило много стекол в домах.
Сухтелен был положен в ограде Петропавловской церкви. Гроб везли народом, пожелавшим отдать честь любимому начальнику.
Чрез несколько лет гроб был увезен его дочерью в родовой склеп; на могиле остался один памятник в виде скалы из гребенского камня с вызолоченною доскою о времени кончины покойника[12]. В 1835 г. или позже доска была украдена; вероятно, вор полагал, что она ценная.
Летом граф Сухтелен жил в саду, где ныне архиерейский двор. Самый сад в то время был много лучше. Для работ в нем назначались башкиры, а для караула зимою урядник и казаки.