Генерал Обручев при своем управлении обращал строгое внимание на подчиненных ему и не живших в Оренбурге. В это время быль наказным атаманом Уральского войска полковник Кожевников, вступивший в эту должность по приглашению Перовского, которому он случайно понравился при исполнении поручения министра государственных имуществ графа Киселева об образовании у государственных крестьян особого управления в виде палат и окружных начальников. Перовский пригласил Кожевникова на службу к себе, как молодого, хорошо образованного человека, знакомого с тогдашними стремлениями правительства о лучшем благоустройстве казенных поселян. Кожевникова полюбили в Уральске казаки более бывшаго до него атамана Покотилова, первого из чужеродцев (т. е. не из казаков). Перовский надеялся при содействии Кожевникова ослабить в Уральском войске раскол, распространить просвещение и искоренить грубые обычаи На сколько Кожевников успел подготовить умы казаков, трудно сказать, но он имел крупный недостаток —  любил выпить и, кроме того, тратил много из войсковых сумм. Он разошелся с Обручевым, вышел в отставку и получил потом место губернатора в Саратове. Атаманом в Уральск назначен был полковник Геке.

После неудачного хивинского похода и со вступлением Обручева в должность начальника края правительство изменило свои взгляды на киргизскую степь, ее обитателей киргиз и на наши отношения к Среднеазиатским ханствам: Хиве, Бухаре и Кокану. Прежние требования ограничивались установлением спокойствия, прекращением раздоров и баранты между отдельными родами киргиз. Прежде при слухах о скоплении значительных вооруженных шаек в степи почти каждое лето высылались военные отряды казаков с артиллериею. Разбив скопище, захватив или убив главных зачинщиков, отряды возвращались на линию, и степь, повидимому, оставалась успокоенною под управлением трех султанов-правителей, через которых проводились все новые мероприятия. Но время показало, что султаны-правители не имели большого влияния на киргиз, и последние, можно сказать, не считали себя подданными русского царя; не отказываясь от наружных знаков подчинения, они более держались хивинского хана, во владениях которого кочевали главные бунтовщики, платили ему дань (зякет) и в то же время охотно вносили кибиточную подать, пополняя хивинские скопища при вторжениях их в нашу часть степи. Устранение таких беспорядков могло быть достигнуто содержанием военных отрядов в глубине степи, которые могли бы во всякое время усмирять начавшееся движение в народе. С этою целью в 1845 и 46 гг. заведены были два укрепления на рр. Тургае и Иргизе в составе 200 казаков, роты пехоты и нескольких пушек с прислугою. Первое укрепление названо было Оренбургским, потому что гарнизон его составляли Оренбургские казаки, а второе — Уральским, в коем были уральцы. В 1847 г. более сильное укрепление было построено на р. Сырь-Дарье, при ее устье, на урочище Раим, почему и названо Раимским.

Устройство этих укреплений вызвало необходимость назначения особых специалистов инженеров и флотских офицеров. Прибывшие были молодые, хорошо образованные люди. Они жили в Оренбурге и разнообразили местное общество, особенно в собрании, которое улучшалось в своем составе, а с этим отжившие порядки заменялись новыми, принятыми в столичных обществах.

Прилив и отлив молодых людей продолжался во все время управления Обручева.

Оренбургское общество конца 40 и начала 50 гг. далеко было не то, каким оставил его генерал Перовский: там был небольшой кружок людей, ему подчиненных и во всем ему сочувствовавших, а в новом обществе замечалась некоторая самостоятельность и оно влияло на местную жизнь.

Обручев, подобно своим предшественникам, обратил особенное внимание на башкир, находя своевременным изменить их кочевой образ жизни, но в этом потерпел неудачу.

В Оренбурге мужские правительственные школы существовали с XVIII ст., как например главное народное училище, что ныне первое 3-классное городское, но школ для девочек вовсе не существовало; девочки учились у частных лиц, далеко неподготовленных к этому делу. Первый из начальников края, обративший на это внимание, был граф Сухтелен, При нем была открыта первая девичья школа по образцу существовавших в Петербурге при гвардейских полках. В школе обучали чтению, письму, первым действиям арифметики, рукоделиям и башмачному ремеслу. Предполагалось обучать дочерей нисшего класса горожан: мещан, отставных солдат и ремесленников, а потому состав школы был пестрый. Дочери небогатых чиновников, служивших в Оренбурге, обучались наукам и рукоделию, а дочери горожан — одному мастерству.

Перовский в первое управление краем не обращал никакого внимания на женское образование и училище оставалось в прежнем виде.

По ходатайству Обручева училище было преобразовано в институт благородных девиц с комплектом на 80 девочек, из которых 40 были на иждивении училища и 40 пансионерок с невысокою платою — 80 или 90 руб. Для института построен был каменный дом на занимаемом и теперь месте. Средства для этого Обручев употреблял из местных источников: пожертвований частных золотопромышленников Оренбургского края, плативших по приглашению главных начальников 1% с добывашегося металла; из этих то пожертвований составился довольно значительный капитал.

Оренбургское Неплюевское военное училище, открытое в 1826 г.[18], долгое время не имело определенного штата, денег на свое содержание, и долгое время не давало обучавшимся в нем особых прав по окончании курса и для поступления на службу.