На политических идеалах Грозного необходимо было остановиться с особенной подробностью для того, чтобы пока зать, что даже у Иоанна Васильевича, исстрадавшаяся и бурная душа которого так часто искажалась и перетолковывалась историками, драматургами, романистами, живописцами и скульпторами, принимавшими без достаточной проверки известия таких людей, как изменник Курбский и перебежчики Таубе и Крузе, были идеально-возвышенные воззрения на самодержавие. Но ведь дела Иоанна резко расходились с его идеалами, скажут нам. Во-первых, не все дела Иоанна расходились с его идеалами (он совершил много великого и прекрасного); а во-вторых, теперь идет речь не о подвигах и заслугах русского самодержавия, но о его идеалах, которые, конечно, не могли и не могут не отражаться на деятельности русских монархов; они отражались и на некоторых делах Грозного. Например, на его всенародном покаянии, на созвании Стоглавого собора, на его Судебнике, на покорении Казани, на поддержке, оказанной Ермаку, на любви к образованности, на желании сблизить Московское государство с Западом, на стремлении к морю и т. д.
Если политические идеалы были прекрасны даже у Иоанна Грозного, то само собою разумеется, что они были прекрасны у царей и императоров, жизнь которых не шла вразлад с их убеждениями и словами.
Идеалы русских государей петербургского периода нашей истории можно изучать по многим источникам и, между прочим, из всенародных манифестов, намечавших правительственную программу; из чина Священного коронования, составляющего плод совместного труда наших монархов и наших архипастырей, а также вообще из молений, возносимых в русских православных храмах об Императоре и Самодержце Всероссийском.
Кому не известны прекрасные слова, вошедшие в приказ Петра Великого, данный в день Полтавской битвы?
"Вы не должны помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой, за Отечество, за Православную нашу веру и Церковь!"
Вот как смотрел наш первый Император на свои интересы! Он отождествлял их с интересами народа и с уважением к его святыням. С такой же точки зрения смотрели на себя все его преемники.
Император Петр II 7 мая 1727 года немедленно вслед за восшествием на престол написал своей сестре, Великой Княжне Наталье Алексеевне, следующее письмо: "Богу угодно было назначить меня в столь юных летах Государем Российским. Первым долгом моим будет приобресть славу доброго монарха и управлять народом моим справедливо и богобоязненно. Я буду стараться покровительствовать и помогать несчастным; буду оказывать пособие бедным; внимать гласу невинно угнетенных и, следуя примеру императора Веспасиана3, никого с печалью не отпускать от себя".
Сам ли Петр II написал это письмо или оно ему было внушено кем-нибудь (Остерманом, например) -- во всяком случае оно было навеяно духом нашего самодержавия и сжато формулировало все то, что говорилось при короновании русских государей в речах, к ним обращенных, митрополитами и патриархами.
В Манифесте Императрицы Екатерины II от 6 июля 1762 года говорится, что она "наиторжественнейше обещала просить Бога денно и нощно, да поможет подняти скипетр в соблюдение Православного Закона, в укрепление и защище-ние любезного Отечества, в сохранение правосудия, в искоренение зла и всяких неправд и утеснений и, наконец, чтобы узаконить такие государственные установления, по которым бы правительство любезного Отечества в своей силе и надлежащих границах течение свое имело так, чтобы каждое государственное место имело свои пределы и законы к соблюдению доброго во всем порядка".
Выражая свой политический идеал в немногих словах, Екатерина II в Манифесте от 14 декабря 1766 года говорила: "Наше первое желание есть видети наш народ счастливым и довольным, сколь далеко человеческое счастие и довольствие может на сей земле простираться".