Или разлуки роковой,
Иль одинокого гулянья
В тиши полей, в тени лесной?
И жив ли тот, и та жива ли?
И ныне где их уголок?
Или уже они увяли,
Как сей неведомый цветок?
"Цветок" вызывает в нашем воображении целый ряд трогательных и поэтических сцен и картин, которые быстро следуют одна за другой вместе с наталкивающими на них вопросами. Значение "Цветка" не исчерпывается изяществом формы, мелодичностью стиха и тем смешанным настроением, исполненным одновременно и света, и грусти, которое он пробуждает в читателе, невольно переживающем, хотя, конечно, в слабой степени, все то, что пережил, перечувствовал и передумал поэт при взгляде на забытый в книге цветок. Стихотворение Пушкина представляет, кроме того, серьезный психологический интерес. Оно раскрывает перед нами душу поэта в те минуты, когда она, восприняв известное впечатление, давшее толчок ее творческой силе, начинает созидать образ за образом, оживляя свои воспоминания, перерабатывая и дополняя их фантазией и подчиняясь при этом закону так называемой ассоциации идей. Цветок, забытый в книге, может вызвать в каждом те или другие представления, но у обыкновенного смертного эти представления будут бледны, неотчетливы, бессвязны и не оставят никакого следа. У великого поэта они бывают ясны, ярки, сильны, поражают его самого своей мощью и красотой. В этом именно и заключается разгадка истинного творчества. Душа поэта восприимчивей нашей души ко всем впечатлениям. Они глубоко западают в нее, хранятся в памяти, не тускнея и не утрачивая своих очертаний и ждут лишь первого случая, чтобы восстать из забвения со всею былою жизненностью, соединиться в самых неожиданных, но отнюдь не произвольных сочетаниях и предстать перед поэтом, как рой чудных видений, который не может не вдохновить его. Если благодаря забытому в книге цветку в памяти и з воображении Пушкина промелькнули и весна, и тишина полей, и лесная тень, и разные моменты из недолгой жизни цветка, и картины нежных встреч, роковой разлуки, одинокого гулянья, безоблачного счастья, горя, болезни и смерти того или той, кем цветок был сорван и положен в книгу; если вид цветка, найденного в книге, заставил поэта непонятною для него властью создать мысленно целый роман и целую драму, связанную с цветком и с его участью, то можно представить себе, как вспыхивало и разгоралось в минуты вдохновения творчество поэта при фактическом или мысленном созерцании чудес природы или чудес искусства при мысли о грандиозных исторических событиях! Если вид забытого в книге цветка действовал на душу поэта в минуты, благоприятные для вдохновения настолько сильно, что она оживлялась,
Как пробудившийся орел,--
то весьма естественно, что такое же действие мог оказывать на нее и вид древнеримской монеты, и полусгнивший пергамент, исписанный старинными письменами, и множество других "мелочей", на которые безразлично и бесплодно смотрят тысячи глаз, но которые зажигают творчество поэта подобно малой искре, воспламеняющей горючий материал, с которым он приходит в соприкосновение. Забытый в книге цветок порождает в душе поэта идиллические и меланхолические картины недавнего прошлого, а вид древней монеты или старинной рукописи -- картины из жизни поколений, народов и цивилизаций. Выясняя нам тайны художественного творчества, "Цветок" выясняет нам и тайны пушкинского творчества, ибо в нем увековечена одна из тех минут из жизни Пушкина, когда его чуткого слуха касался "божественный глагол" и когда он превращался неожиданно для самого себя в какого-то ясновидца, едва успевавшего всматриваться в надвигавшиеся на него со всех сторон очаровательные грезы, трепетавшие всею полнотою жизни.