Я смотрел с удивлением. Много неказистых родных было у нас, но такого я не видал еще ни одного. Коренастый, приземистый мужик в нагольном длинном полушубке, еще здоровенный мужик, хотя уж был по виду лет 60, а по разговору вышло потом за 70, облобызался с моею бабушкою, назвал ее милою племянницею. Шашечница была отодвинута в сторону, и Никита Панфилыч уселся на моем стуле, широко расставив колени, положил на полушубок между колен мерлушчатую высокую шапку весом фунтов в пять, вынул из шапки синий ситцевый платок, долго утирал им пот, -- а бабушка в это время говорила:
-- Лет двадцать не виделись, Никита Панфилыч, -- что это вы не заходили столько лет?
Обтершись, Никита Панфилыч начал толковать, -- но о Никите Панфилыче будет особая история, а теперь пока важно только то, что Никита Панфилыч сказал:
-- А вот от тебя, Полинька, пойду к Корнилову, -- тоже давно не виделись.
-- Бабушка, Никита Панфилыч пойдет к Корнилову?-- сказал я.
-- А [это] твой внучек, что ли?-- спросил Никита Панфилыч.
-- Внучек Николя, вот с ним в шашки все играем, -- сказала бабушка, погладила меня по голове и подвинула за руку вперед к Никите Панфилычу.
-- Здравствуй, Николя, -- сказал Никита Панфилыч, тоже гладя меня по голове.
-- Да вот ему все хотелось, Никита Панфилыч, побывать в Корниловой доме, -- сказала бабушка, -- все заглядывается на него, как идем мимо.
-- Что ж, Николя, пойдем со мною, я тебя сведу, -- сказал Никита Панфилыч.