Затем помещена в "Сельском благоустройстве" статья г. Кошелева "О дворовых людях".
Автор в живом и верном описании настоящего положения дворовых людей показывает нам, что содержание их в большей части имений невыгодно, а если и приносит материальную пользу помещику, то у небогатых владельцев, при низведении дворовых до самого грустного положения. Из этого г. Кошелев выводит, как полезна была бы замена дворовых вольнонаемными людьми. Для самого же освобождения дворовых он предлагает следующие меры:
Допустить выкуп их на волю на прежнем основании по соглашению с помещиком, но вместе определить высшую норму выкупной суммы для взрослого мужчины от 20 до 30 лет в 200 руб. серебром, пропорционально уменьшая эту сумму для не достигших или перешедших этот возраст. Жен и малолетних детей откупающихся дворовых увольнять бесплатно; девок и вдов от 18 до 30 лет -- за 40 руб., также уменьшая эту сумму сообразно возрасту. Если же помещик издержал сумму на обучение дворового какому-либо мастерству, то, когда это будет доказано, допустить требование за то вознаграждения сверх выкупа на следующем основании. Издержанная сумма (которая, однако, не должна быть признана превышающею 200 руб. для мужчины и 40 руб. для женщины) делится на 20 (считая срок службы дворового от 20 до 40 лет); затем помещик может требовать уплаты издержанной на обучение дворового суммы по числу лет, остающихся последнему до достижения сорокалетнего возраста: например, если за обучение дворового заплачено 200 руб. и ему от роду 28 лет, то он должен уплатить помещику сверх выкупа за остающиеся до 40-летнего возраста 12 лет по 10 руб. за каждый год, а всего 120 руб.; если же ему 25 лет, то 150 руб. и т. д. Вместе с тем дозволить помещикам отпускать безвозмездно на волю дворовых людей без согласия последних, но с тем, чтобы при отпуске на волю калеки, больного или старика, имеющего свыше 50 или 60 лет, помещик вносил 150 руб. в пользу общества, в которое отпущенный поступит и которое обязано иметь о нем попечение; за женщин старее 40 или 50 лет вносить 75 руб. Сверх того постановить, что все дворовые, рожденные с 19. февраля 1855 года, уже свободны, а также определить 12-летний срок, по истечении коего все невыкупившиеся люди освобождаются уже бесплатно.
Конечно, хотя личный выкуп вовсе нет необходимости установлять в отношении к крестьянам, но в отношении к дворовым он имеет свое основание, так как помещик, очевидно, пользовался тут доходом исключительно с личности людей, без всякого участия поземельной ренты. Этот доход помещика может быть вознагражден или единовременным выкупом, или срочною обязательною службою, как это было в Остзейском крае. Г. Кошелев признает оба способа вознаграждения, так как он, кроме выкупа, полагает постановить, что через 12 лет все дворовые освобождаются безвозмездно. С этим нельзя не согласиться, потому что один выкуп без назначения срока общего освобождения не достиг бы своей цели, даровав свободу одним только зажиточным дворовым. С другой стороны, и при назначении срока общего освобождения необходимо определить норму выкупа для ограждения ремесленных, промышленных и вообще способных к хорошим заработкам дворовых от вымогательств некоторых алчных помещиков или недобросовестных управляющих. Мы видали кучеров из дворовых людей, на обучение коих помещик не истратил ни копейки и которые платили до 60 руб. серебром оброка в год; для иных даже оброк не был ясно определен, а с них требовали почти все их жалованье, а в случае малейшего замедления в высылке денег не высылали им паспортов и через это лишали их мест. Хороший человек легко бы нашел хозяина, который заплатил бы за него выкуп 200 руб. серебром с постепенным вычетом этой суммы из его жалованья. Таким образом, многие дворовые люди избавились бы от грустной необходимости трудиться 12 лет, отдавая господину все плоды трудов своих и не имея возможности улучшить свое положение. Потому мы убеждены, что норма выкупа принесла бы во многих отдельных случаях несомненную пользу, уничтожив возможность налагать на дворовых отяготительные оброки, но это не привело бы к общему выкупу дворовых, большинство коих освободилось бы не раньше общего срока. Потому нам казалось бы достаточным определить одну высшую цифру выкупной суммы, присоединив к ней, пожалуй, вознаграждение за издержки на обучение дворового мастерству без распределения выкупа по возрастам. Вымогательства можно ожидать лишь в отношении к дворовым, платящим весьма высокий оброк; остальных помещики согласятся отпустить и за небольшую сумму, имея в виду, что через 12 лет они получат свободу даром.
Еще одно предложение г. Кошелева нам кажется неуместным: он предлагает признать свободными дворовых, рожденных с 19 февраля 1855 года. К чему это, если через 12 лет он предлагает даровать свободу всем дворовым? Неужели мальчику, не достигшему 12 лет, будет легче от того, что он вольный? С другой стороны, малолетние эти могут осиротеть; оставаясь дворовыми, они были бы в течение 12 лет, то есть до всеобщего освобождения, на попечении помещика; родившись свободными, они будут иметь лишь меньше права на его заботливость. Вот все, что мы можем заметить на статью г. Кошелева, которая, без сомнения, не останется в настоящее время без пользы и применения.
В статье г. Д. Самарина под заглавием "Барон Шульц фон Ашераден и доктор Меркель" выставлены две личности, замечательные по влиянию, какое они имели на освобождение крестьян в Лифляндии.
Барон Шульц, человек в высшей степени благородный и проникнутый искренней любовью к справедливости, далеко опередил свой век истинно-человеколюбивыми своими стремлениями и ясным, беспристрастным, просвещенным взглядом на современные ему вопросы. Он сам был богатый лифляндский помещик, но подчинял свои расчеты попечениям о благосостоянии крестьян своих. Для доставления крестьянам своим надлежащей самостоятельности и тех льгот, на которые они, по его мнению, имели полное право, он издал в 1764 году для своих имений особое положение, определявшее в точности права и обязанности крестьян и ограничивавшее произвол помещика. Таким образом, он прежде всего выразил свое стремление к улучшению быта крестьян собственным примером, самым делом, а не одними рассуждениями. Потом он принимал живое участие в прениях ландтага, предшествовавших изданию положения 1804 года, и под-конец получил на ход этого дела значительное влияние, хотя сначала высказанные им либеральные убеждения до того не понравились некоторым дворянам, что его чуть не выбросили в окошко!
Честь и слава людям, которые для пользы человечества и для поддержания справедливых убеждений не страшатся ярости и нареканий людей с узкими и отсталыми понятиями и алчных эгоистов. А без сопротивления, без нареканий от противной стороны никакая полезная реформа совершиться не может. Чем менее противники реформы могут представить в свою пользу основательных доводов, тем более они горячатся, тем превратнее толкуют они значение, цель и последствия реформы, тем скорее доходят до резких выражений, до брани, даже до насилия, как чуть не случилось на лифляндском ландтаге при выслушании предположений барона Шульца. Но вспышки эти истощают последние силы противодействующей партии, роняют окончательно партию эту в глазах людей благомыслящих и уступают место спокойным прениям, служащим к уяснению и здравому решению вопроса. Тогда разливается и растет влияние людей, подобных барону Шульцу, память коего глубоко уважается теперь между потомками тех самых дворян, которые некогда на него восставали.
Что касается доктора Меркеля, то сочинения его об остзейских крестьянах, живо представлявшие несчастное положение их и убедительно высказывавшие новые еще в то время мнения о способах к улучшению крестьянского быта, много содействовали к распространению по этому предмету более справедливых понятий.
К этим двум достойным всякого уважения именам г. Самарин мог бы еще присоединить имя г. Самсона фон Гиммельштирна, который в позднейшее время и по сочинениям своим и по участию в прениях дворянства также не мало содействовал к улучшению положения лифляндских крестьян.