Это еще не все. С 1840 года Соединенные Штаты приобрели огромные области -- Луизиану, Флориду, Техас, Новую Мехику, Калифорнию, Орегон; в этих землях было уже некоторое количество белого населения; эти новоприобретенные граждане со своими потомками в 1850 году составляли, -- разумеется, неизвестно сколько, но во всяком случае не меньше пятисот тысяч человек, а может быть и больше -- и, вероятно, больше.
Таким образом из белых 1850 года (19 630 738 человек) надобно вычесть 500 000 граждан с их потомками из новоприобретенных областей и 4 304 416 человек европейских переселенцев с их потомками, -- всего 4 804 416 человек; остается 14 826 322 человека белых, которых можно считать потомками белых 1790 года (3172 464 человека). Это составляет в 60 лет возрастание в 467 %; годичное приращение оказывается 2,6 %; по этому проценту население удвоивается в 27 лет.
Но думаете ли вы, что можно остановиться хотя на этой цифре? Вовсе нет. Нас ожидает еще множество обстоятельств, из которых каждое убеждает, что период удвоения имеет больше 27 лет. Сама комиссия, составлявшая отчет о седьмом цензе, чувствует это и потому процент естественного размножения принимает только в 2,5; по этому проценту период удвоения, будет 29 лет. На самом деле он должен быть продолжительнее.
Начнем с того, что мы принимали, будто бы цифра переселенцев известна за все 60 лет, а между тем она известна только за последние 30 лет, а за первые 30 лет совершенно неизвестна. Счет переселенцев, прибывающих в гавани Соединенных Штатов, ведется только с 1820 года; сколько прибыло их до той поры, этого никто тогда не записывал (The seventh census, стр. 131). Комиссия предполагает, что этих переселенцев в 1820 году надобно считать 359 010 человек; но их надобно считать гораздо больше. Сколько в точности было их, разумеется, нельзя сказать. Но Чикринг, автор специального исследования об эмиграции в Соединенные Штаты, приходит к тому выводу, что в 1820 году этих переселенцев и их потомков было 1 430 906 человек. Если так, то период удвоения будет больше 30 лет.
Он и в самом деле больше. Мы видим, что вычисления, из которых выводится период менее 30 лет, лишены всякого точного основания по неизвестности числа переселенцев с 1790 до 1820 года. Но есть возможность определить прибыль населения, если не от всех переселенцев, то по крайней мере от Одной части их, -- от переселенцев немецкого племени. Англичане и ирландцы, поселившись в Соединенных Штатах, очень скоро обращаются в совершенных американцев. Немцы не могут скоро овладеть чужим языком до того, чтобы нельзя было распознать их, как американцев. Мы знаем, какую часть во всей эмиграции составляла в 1850 году немецкая эмиграция, -- почти ровно четвертую часть. Всех белых, родившихся не в Америке, а в других странах, было 2 210 828 человек; из них родившихся в Германии было 573 225 человек, то есть 25,09%, -- положим, ровно 25%, ровно четвертая часть. Вот теперь, если бы нам узнать общее число всех немцев и потомков немцев в Америке в 1850 году, то мы могли бы узнать, сколько тогда было в Америке всех переселенцев с их потомками: стоило бы только помножить цифру немецкого племени в Америке на 4, и мы получили бы цифру всех переселенцев с их потомками. Сколько же в 1850 году было в Америке людей немецкого племени? Показания об этом различны, но самая меньшая цифра 2 миллиона человек. По другим вычислениям оказывается гораздо больше; но мы возьмем эту наименьшую цифру. Если четвертая часть европейской эмиграции с своим потомством составляла в 1850 году 2 миллиона человек, то, очевидно, что вся эмиграция со своим потомством составляла 8 миллионов человек. Не забудем еще 500 тысяч белых в новоприобретенных странах. Таким образом мы должны вычесть по крайней мере 8 500 тысяч из 19 630 738 человек белого населения 1850 года; за этим вычетом остается 11130 738 человек белых, которые одни только могут считаться потомками белых 1790 года. Если же 3 172 464 человека размножились в 60 лет до цифры 11 130 738, это составляет всего только 351%, и прогрессия ежегодного возрастания получается только 2,1040%. По этому проценту период возрастания будет слишком 33 года (33,1333).
Имеем ли мы право принять хотя этот период удвоения? Нет, -- у нас нет никаких оснований считать число 2 миллиона людей немецкого племени в 1850 году более достоверным, чем другие показания более высокие, то есть составляющие еще меньший процент для размножения первоначальных белых 1790 года. Угодно ли знать, до чего доходят эти показания? Вот, например, серьезнейший капитальнейший труд -- "Физический атлас Берггауза"16. На цифры знаменитого автора мы скорее можем положиться, нежели на чьи бы то ни было. По счету Берггауза (этнографический отдел, карта 3) выходит, что в 1845 году находилось в Соединенных Штатах 5 324 тыс. человек. Если столько их было в 1845 году, то в 1850 было еще больше: в пять лет они размножились и прибывали к ним новые переселенцы из Германии. Но положим в 1850 году только ту цифру, как в 1845. Что выходит у нас? Одна четвертая часть эмиграции дала 5 324 тыс. человек белому населению Североамериканских Штатов 1850 года, значит вся эмиграция дала ему в этом году 21 296 000 человек; а все белое население простиралась в этом году только до 19 630 738 человек. Таким образом одни эмигранты со своими потомками составляли население на 1 665 262 человека больше, чем все белое население Союза. Мы имеем право утверждать после этого, что все нынешнее население Североамериканских Штатов составилось из одних только эмигрантов, поселившихся там после 1790 года, а куда девались прежние жители со своим потомством, этого мы не знаем; вероятно они все вымерли или переселились куда-нибудь. Итак, надобно заняться исследованием, куда же девались эти первоначальные жители, которым не остается места в Соединенных Штатах по нашему вычислению.
Вот мы имеем два предела: по одному счету белые 1790 года размножались с быстротой, удвоившей число их в каждые 25 лет, и эмиграция не имела никакого заметного влияния на увеличение населения Соединенных Штатов; по другому счету все нынешнее белое население составилось из эмигрантов и их потомства, а первоначальное население, вместо того чтобы размножаться, совершенно вымерло; между двумя крайними рядами цифр, ведущими к таким результатам, находится множество средних цифр; какой ряд цифр мы захотим принять, к такому результату и придем, а все цифры одинаково достоверны. Хотите вы, -- положите период удвоения в 25 лет, хотите -- положите его в 30 лет, а не то в 40 лет, а не то в 60, -- на вывод всякого периода готовы для вас достоверные цифры.
То есть достоверны ли? Теперь читатель может сам судить о их достоверности. До 1820 года число переселенцев остается совершенно неизвестным. С 1820 года считаются переселенцы, прибывающие в гавани Соединенных Штатов. Верен ли, полон ли счет их, это неизвестно, и каждый рассудительный человек понимает, что в подобных счетах неизбежны пропуски. А кроме, того было переселение в Соединенные Штаты из Канады; известно даже, что оно совершается в размере довольно значительном. Вероятно, и со стороны Мехики Соединенные Штаты не отторжены Китайской стеной; вероятно, было переселение и с юга, а не только с севера. Разумеется, оно было, это известно; но все это никем не считано. Спрашивается теперь, сколько же людей прибыло в Соединенные Штаты с 1790 до 1850 года?-- это неизвестно. Комиссия, составлявшая седьмой ценз, успела насчитать 2 722 198 человек; хорошо, стало быть меньше этого не могло быть всех, когда уже насчитано столько. А сколько было всех? Может быть 3 миллиона, может быть и 4, может и больше -- кто их знает.
Еще одно обстоятельство, о котором мы не упоминали до сих пор. Размножение зависит главнейшим образом от числа женщин, способных по своему возрасту быть матерями. В числе переселенцев пропорция женщин от 15 до 40 лет гораздо значительнее, чем в оседлом населении, -- разумеется, люди в цвете лет более готовы к переселению, чем старики и дети. А оседлым населением Соединенных Штатов на 10 000 человек считалось в 1850 году 1 989 женщин от 15 до 40 лет; между 10 000 переселенцев число женщин этих лет было 2 782. Из этого мы видим, что каждая тысяча переселенцев по своей способности к размножению равняется 1 400 человекам оседлого населения.
Или нет: она равняется не этому числу, а гораздо большему. Женщина в 40 лет не будет иметь столько детей, как женщина в 15 или 20 лет. Пропорция молодых женщин в общем числе от 15 до 40 лет между переселенцами значительнее, нежели между оседлым населением. Если положить, например, что из тысячи женщин от 15 до 40 лет в оседлом населении женщины от 15 до 30 лет составляют половину, то между переселяющимися женщинами они составляют гораздо больше половины. Но сколько именно они составляют, мы опять-таки не знаем. Нам известно только, что 1 000 переселенцев по своей способности к размножению равняются больше нежели 1 400 человекам оседлого населения; но скольким именно -- 1 500 или 1 750, или 2 000, или больше, -- это неизвестно.