Это открытие зрело в ней медленно, незаметно для нее самой, - и вот однажды [поутру] посла обеда она сидела в своей комнате и читала.} теперь ее влекло {тянуло} думать.
Медленно, незаметно для нее самой зрело в ней это открытие. {Перед фразой: Медленно ~ открытие. - дата: 1 февр} Все накоплялись мелкие, почти забывавшиеся впечатления слов и поступков Кирсанова, на которые никто другой не обратил бы внимания, которых она сама почти не замечала, а только подозревала, предполагала; медленно росла {медленно росло это из главного недоумения} занимательность {важность} вопроса: "почему же он почти три года {Вместо: почти три года - было: а. Начато: один б. более два года } избегал ее?" {Далее было: а. и как можно так бороться б. и росло мнение } Медленно укреплялась мысль: "такой человек не мог удалиться по чувству мелочного тщеславия, которого в нем решительно нет", - и за всем этим, неизвестно к чему думающимся, еще смутнее и медленнее поднималась из немой глубины жизни в сознание мысль: "почему же я думаю о нем? что он такое для меня?"
И вот, однажды, после обеда, Вера Павловна сидит в своей комнате, {Далее было: и думает} шьет и думает. Начала она думать спокойно, но являлись воспоминания, вопросы, - мелкие, немногие, - росли, умножались, - и вот они тысячами роятся перед ее мыслью и все растут, все растут и все сливаются в один вопрос, роковой, форма которого все проясняется: "что ж это такое со мной? о чем я думаю, что я чувствую?" - и пальцы Веры Павловны забывают шить, и шитье опустилось из "пустившихся рук, и Вера Павловна немного побледнела - вспыхнула, побледнела больше, {сильнее} и как огонь коснулся ее запылавших щек, и они побелели, как снег, - она вскочила и, вся дрожа, с блуждающими глазами вбежала в комнату мужа, - бросилась на колени к нему, {Далее было: как огонь загорелись} судорожно обняла его, склонила голову к нему на плечо, чтоб {Далее было: обняла} поддержало оно ее голову, чтоб скрыло {чтоб скрыть} оно лицо ее, и задыхающимся голосом проговорила:
- Милый мой, я люблю его, - и зарыдала.
- Что ж такое, моя милая Верочка, чем же тут огорчаться тебе? - сказал Лопухов, лаская жену.
- Я не хочу обижать тебя, мой милый, я хочу любить тебя.
- Что ж, постарайся, посмотрим, - если можешь, прекрасно; {Далее было: ведь ты знаешь, что я тебя люблю} дай идти времени, {Далее было начато: обдумай, увидишь силу своего чувства, если нет, тогда увидишь, что [тебе] тут} успокойся. Ты не можешь обидеть меня - ведь ты ко мне {Далее было: расположена} очень сильно расположена, - как же ты можешь обидеть меня? - Он стал гладить ее волоса, поцаловал ее в голову, {в лоб,} стал пожимать ее руку; {Вместо: стал ~ руку; - было: взял ее руку} она долго рыдала, но постепенно успокоивалась.
Лопухов давно уж ждал этого признания, потому и принял его с видимым хладнокровием, - но как бы ни были мы приготовлены к тяжелому для нас событию, оно все-таки тяжело действует на нас, когда совершается.
- Я не хочу с ним видеться, я скажу ему, чтоб он перестал бывать у пас, - говорила Вера Павловна.
- Как сама рассудишь, мой друг, как лучше для тебя, так и сделай. А когда ты успокоишься, мы посоветуемся. Ведь мы с тобою, что бы ни случилось, не можем не быть друзьями? Дай руку, - пожми мою, - видишь, как хорошо? Каждое из этих слов говорилось после долгого промежутка, а промежутки были наполнены тем, что он цаловал ее волосы, ласкал ее, как брат огорченную сестру. - Помнишь, мой друг, что ты мне сказала, когда мы с тобою стали женихом и невестою? "Ты выпускаешь меня на волю!" - Опять молчание и ласки, - помнишь, как мы с тобою говорили в первый раз, что значит любить человека - радоваться тому, что хорошо для него, делать все, что нужно, чтоб ему было лучше, - так? - Опять молчание и ласки. {Далее было: кто любит, тому} - Что тебе лучше, то и меня радует, {Далее было: а если б я стал мешать тому, что} - но ты посмотришь, как тебе лучше. - Опять молчание и ласки. - Зачем же огорчаться? Если с тобою нет беды, какая беда может быть со мною?