- Да, - сказала Вера Павловна, уж улыбнувшись.
- С моей стороны это не подвиг, что я вспомнил о вашем аппетите - мне самому хочется есть, я сам тоже плохо пообедал.
Рахметов принес холодное кушанье, оставшееся от обеда, приборы, все. Сели ужинать.
- Ах, Рахметов, каким добрым ангелом вы для меня стали с этою запискою, - но зачем же вы так долго мучили меня?
- Надобно было, чтоб видели, в каком вы расстройстве, и чтоб известие разнеслось для достоверности события, вас расстроившего. Теперь Мерцалова, Рахель, Маша - три источника достоверности события. Из-за этого можно потерпеть несколько часов - не правда ли? Ведь вы захотели бы притворяться, да и невозможно подделаться под натуру. Натура всегда действует вернее. Так казалось Дмитрию Сергеевичу.
- Это он придумал? Ах, как добр и умен!
- Да, это дело он обдумал хорошо. Но о нем мы после, надобно ли его хвалить вообще. Теперь пока еще о вас. А, кстати, о вас: ведь у вас, вероятно, найдется бутылка вина? Где она? Вам не мешает выпить.
- В той комнате, в буфете.
Рахметов стал угощать Веру Павловну хересом - заставил ее выпить две рюмки.
- Рахметов, да ведь вы совсем не такой, как я думала, - отчего вы всегда такое мрачное чудовище, а теперь вы очень милый, веселый человек?