- Был бы кто-нибудь в претензии на то, что вы стали бы обедать два раза? Вероятно, нет. Отчего же вы этого не делаете? Вы боитесь огорчить кого-нибудь? Вероятно, просто потому, что это вам не нужно, что этого вам не хочется. А ведь обед - ведь это приятно. {Далее начато: Только} Но вам довольно одного. А если б вам пришла фантазия или болезненная охота обедать по два раза - удержало бы вас от этого опасение огорчить кого-нибудь? Нет, если б кто-нибудь огорчался этим или запрещал бы вам это, вы стали бы только скрываться - стали бы только кушать блюда {дурные блюда} в плохом виде, {Далее начато: [и без удобства, извиняясь за] без салфеток, у плиты } кушать кое-как, пачкали б руки от торопливого хватания кушанья, пачкали б ваше платье оттого, что прятали бы его в карманы, - только. Вопрос тут вовсе не о нравственности или безнравственности, а просто о {Далее было: контрабанде и} только, {Так в рукописи.} хорошая ли вещь контрабанда. Что мне не нужно, того я не стану делать, хотя бы это никого не огорчало; что мне нужно, я сделаю, {Вместо: нужно, я сделаю - было: хочется, то я сделаю, хотя бы} не останавливаясь тем, что это кому {Так в рукописи.} неприятно. Вот вам и все. Конечно, бывают исключения, - но ведь вы знаете жизнь, знаете, что этих исключений очень мало и что те люди, которые удерживаются чувством долга, - только люди {люди только} благородные, для которых всего менее нужно беречь фальшь из опасения, {Вместо: для которых ~ опасения, было: а. которые не стали бы дурно б. которые всего нуждаются в фальши в. для которых всего менее нужна фальшь, чтоб} чтоб они не стали безнравственны. Фальшь никого не удерживает от поступка, она только ведет к тому, что и поступки становятся фальшивы. Разве вам не известно это?

- Конечно, известно. {Далее начато: а. О чем мы б. О какой же безнравственности}

- Где ж вы после этого отыщете нравственную пользу в поддержке понятия о ревности? {Далее было: - Но, Рахметов, назовите это не ревностью - все равно, ведь, наконец, больно ж, если вы любите кого-нибудь, а он не [любит вас] отвечает вам любовью.

- Это другое дело. Может быть, я хотел бы теперь играть в [преферанс] пикет, а вы не хотите, мне очень огорчительно это. Что ж это, ревность во мне? И почему вы не хотите? Просто потому, что не хотите, а не потому, чтоб кто-нибудь стал ревновать? Нет, или потому, что вы вообще не хотите играть в преферанс, или потому, что не хотите играть со мною.

- Но я могу не хотеть играть с вами потому, что играю в пикет с другим.

- Тогда ваше чувство и будет ревность.

- Что ж, вы}

- Боже мой, да ведь это я все знаю.

- И все-таки мучились бог знает сколько месяцев? И из-за чего? Из-за каких пустяков какие тяжелые {тяжелые вписано.} мученья, сколько расстройства для всех, - очень спокойно могли бы вы все трое {вы все трое вписано.} жить по-прежнему, как жили за год, - или как-нибудь переместиться на одну квартиру, или разъехаться на три квартиры - или как там вам вздумалось, - и по-прежнему пить чай втроем, и ездить в оперу втроем, - к чему этот шум? К чему эти катастрофы? И все оттого, что у вас оставалось понятие: "я убиваю его", чего вовсе не было бы тогда; и теперь, действительно, всем троим было много приятней.

- Нет, Рахметов, вы говорите ужасные вещи.