- Скажите, скажите, - это тем любопытнее, что у меня нет никаких.
- Да? - Он посмотрел на нее.
- Нет.
- Ну, личных, особенных, может быть, еще и нет. Но это общая тайна всех женщин.
- Скажите ее, я еще не знаю ее.
- Вот она: "Ах, как бы мне хотелось быть {Вместо: как бы мне хотелось быть - было: если б я была} мужчиною!" Я не встречал женщины, у которой бы нельзя было найти {выманить} эту задушевную тайну. А большею частью она прямо высказывается, даже без всякого вызова. Как только женщина чем-нибудь расстроена, она тотчас говорит {Далее начато: - "несчастные} что-нибудь такое: "зачем я не мужчина?" или: "бедные мы существа, женщины", или: "мужчина совсем не то, что женщина", или что-нибудь такое. Правда?
Верочка улыбнулась. - Правда, это можно слышать от всякой женщины.
- Вот видите, как жалки женщины, что если бы исполнить задушевнейшее желание каждой из них, то на свете не осталось бы ни одной женщины.
- Да, кажется, так, - сказала Верочка.
- Все равно, как не осталось бы на свете ни одного бедного, ни одного больного - видите, {Далее было: а. как же их не б. какое же чувство? Впрочем, я не совершенно} как же их не жалеть? Я совершенно разделяю желания бедных и больных, которые когда-нибудь исполнятся, - ведь раньше или позже мы сумеем устроить жизнь так, что не будет ни бедных, ни больных.