- Как мы довольны вами, Дмитрий Сергеевич, - уж как довольны,_ говорит Марья Алексеевна по окончании обеда: {по окончании обеда: вписано.} - у нас да нас угостили, - вот уж, можно сказать, праздник сделали!
- Это что за праздник, Марья Алексеевна, {Далее начато: еще почище празд} - вот скоро, при свадьбе Веры Павловны, - тогда настоящий праздник будет.
- Конечно, Дмитрий Сергеевич. - Глаза ее смотрят уже более приятно, нежели бодро.
Не все то так хитро делается, как хитро выходит. Лопухов не рассчитывал на этот результат, когда покупал вино: он хотел только дать взятку Марье Алексеевне, чтобы не потерять ее благосклонности тем, что назвался на обед. Он думал, {опасался,} что не станет же она напиваться допьяна при постороннем человеке, которому - кто ж ее знает? - может быть, и не совсем доверяет, - даже прямо можно ждать: не доверяет, потому что кому же она может доверять? Да и Марья Алексеевна не ждала такого быстрого образа действия от себя, - она располагала отложить окончательное наслаждение до после-чаю. Но слаб каждый человек, - против водки, даже той сладкой, {сладкой, французской,} которая была у нее лакомством, {лучшим лакомством,} - против мадеры и хересу она устояла бы; но прелесть незнакомых ей вкусных вещей {Вместо: незнакомых со вещей - было: неведомых лакомств} соблазнила ее. Притом же, этот предательский мараскин так обманчив.
Обед {Так обед} вышел совершенно парадный и барский, потому Марья Алексеевна распорядилась, чтобы и Матрена поставила самовар, как следует {делают} после барского обеда. Но этою {Было начато: а. Верочка б. Но сим} деликатностью барских обедов суждено было воспользоваться только Марье Алексеевне и Лопухову: Верочка сказала, что она не хочет чаю, и ушла в свою комнату; Павел Константинович, человек необразованный, тоже не стал ждать чаю, отправился прилечь прямо {тотчас} после последнего блюда, как всегда; Марья Алексеевна едва-едва могла дождаться. Дмитрий Сергеевич пил медленно и, выпив чашку, спросил другую. - Тут Марья Алексеевна спасовала {Было: а. уже спасовала и, извинившись, ушла спать. Гость остался один, - он отпустил б. спасовала и не дождавшись, пока принесет ее Матрена} и стала извиняться тем, что чувствует себя не совсем хорошо - с самого утра, должно быть простудилась, шедши из церкви. Гость просил не церемониться и остался один. Он выпил вторую чашку и все сидел, - так что уже Матрена не вытерпела: "Еще угодно?" - "Да, еще". Выпил третью чашку, посидел еще, "должно быть, не вздремнул ли?" по рассуждению Матрены, "должно быть, тоже нализался, как это золото, что храпит в спальной", - верно, этот храп и разбудил Дмитрия Сергеевича: он подозвал Матрену взять чашку, {Далее было: подал ей полтинник, - "за труды, что она для него бегала нынче по лавкам". "А вы, когда пойдете, заприт} посидел еще, но долго ли, этого Матрена уже не видала, поспешив убрать посуду, чтобы успеть, по обычаю, посетить мелочную и зайти в полпивную, пока храпит "ее золото".
- Простите меня, Вера Павловна, - сказал Лопухов, входя в ее комнату. ("Как дрожит его голос! А какой смелый был он за обедом? И не "друг мой", а "Вера Павловна"". {Далее начато: как и}) - Простите меня, что я был дерзок, - вы знаете, что я говорил, - да, жену и мужа не могут разлучить. Тогда {Тогда никто} вы свободны. {Далее было: - Милый мой! - она бросилась к нему на шею: Ты видишь, я плакала, это от радости. ([Ах] Что это? что это? как же это?) [Он] Ты меня останавливаешь? Ты не хочешь, чтоб я обняла тебя?
Он выпустил ее руки, которые взял, не допустив их обнять себя, поднес к своим губам и цаловал. ("Да, это уж слишком грубо! Как будто оттолкнуть! В такую минуту! [Ведь это оскорбление] Оскорбление святейшего порыва!")
- Верочка, прости меня, прости меня. Ты видишь, какой я дурной, какой я холодный. Я педант, Верочка, жалкий педант. Нет, этого нельзя простить! Но бери меня, каков я есть, - лучшего ты не встретила. Встретишь.}
- Милый мой, ты видел, я плакала, когда ты вошел, - это от счастия.
- Дайте вашу руку. - Он взял и цаловал {Было: Он взял ее руку, стал ц} ее руку. - Нам не нужно было говорить, что мы любим друг друга? - Да и говорили. - И все цаловал ее руку. {Далее было: - Да поцалуй же наконец, - сказала и покраснела и засмеялась. Он поцаловал ее в лоб, взял ее волоса и начал цаловать их. [- Да ведь ты жених? Ведь женихи и невесты]