2 [мая].-- Утром пошел к Корелкину показать программу, а главное -- спросить Эйнерлинга у Дозе, потому что хочу посмотреть, можно ли писать сличение летописи Лаврентьевской с Ипатьевской. После обеда передумал делать это; теперь снова хочу; нет, не буду, а буду писать Никитенке, потому что это короче и уже чисто для формы, а то какая-то половинчатость:-- не то ученая, не то пустая работа. У Воронина оставил программу. После обеда сходил к Срезневскому просить его о том, чтоб просил попечителя, и сказал, что в четверг буду у него сам. После читал Фонвизина для диссертации; теперь, кажется, начну писать, когда кончу это. День этот и предыдущий прошел скверно от раздумья. Теперь легче как-то, потому что решился.
(Писано 14 мая, воскресенье, 16 м. 12 ч. вечера.) 3, среда.-- Был у Ворониных и, кажется, более ничего. Ничего не готовился к Куторгину экзамену, а начал несколько думать писать теперь для Никитенки, а не для Устрялова. потому что это заняло бы много времени.
4 [мая].-- Утром пошел к попечителям. Слишком рано, потому долго ждал на лестнице, после долго сплел, дожидать. Наконец, к 11 часам приехал Грефе. Скоро стал и принимать. Я думал о том, что шутил только, и что если это будет при тех, то нехорошо будет. Напротив, принимал у себя в кабинете, и как я сказал, что "место учителя в Саратове, и Молоствов здесь, он сказал: "Хорошо, я дам вам письмо, что знаю вас как хорошего человека. Да почему вам туда хочется?" -- "Потому, что у меня там родители".-- "Хорошо, приходите завтра".
Вечером сказал об этом Срезневскому, он сказал: "Все-таки, когда увижусь, я попрошу".
5 [мая].-- Получил письмо. Когда вошел, он стал писать, а перед этим несколько времени рассматривал другие бумаги, которые ему подали. Я стоял, вытянувшись в струнку и не шевелясь, так что самому казалось, что хорошо уж -- что делать, подлость проклятая. Взяв письмо, тотчас пошел к Молоствову. Он был дома, тотчас вышел, когда я постучал передать ему письмо. "Какое же вам угодно место?" -- Я сказал.-- "Да я еще не получил об этом бумаги" -- и вынес книгу, в которой показал, что записан у него в самом деле еще Волков.-- "Он умер", -- сказал я.-- "Будьте уверены, что для Мих. Ник. я сделаю все, что могу. Теперь со мною здесь нет бумаг, поэтому я не могу ничего сказать, но для Мих. Ник.. постараюсь найти вам место".-- "Итак, я могу надеяться, ваше превосходительство?" -- "Я не знаю, это место, может быть, я кому-нибудь уже обещал, но что могу, сделаю. Я увижусь с Мих. Ник. Вы когда поедете в Саратов?" -- "Через месяц".-- "Так и подадите и мне просьбу".
Я вышел несколько обрадованный: если так, я и не подам, конечно, потому что должен буду искать здесь место и верно найду, думал я, и незачем будет.
Суббота прошла так. Писал несколько и даже начал переписывать для Никитенки. Нет, это в понедельник уже.
7 [мая], воскр.-- Был Ал. Фед. довольно долго. Наскучил до смерти. Несколько читал записки, только весьма мало.
8 мая, понед.-- Был Вас. Петр., когда я писал Никнтенке.
9 мая.-- С этого дня начал готовиться. Нет, с понедельника, как ушел Вас. Петр. Я отлагал так долго и потому, что Срезневский мне сказал, что Куторга сказал про меня, что я учу наизусть; значит, думал я, должно не так хорошо готовиться, как я делал раньше. Теперь все зато уже остальное время готовился весьма прилежно, так что до 1 часу просиживал и т. д. Последний день просидел до 3 ч.; велел разбудить себя в 5, потому что не успел дочитать всего. Дорогою хотел дочитать, но шел дождь, поэтому листов 6 осталось дочитать в университете из греческой 1-го курса (конец финансового управления).