"Когда я должен переговорить с Сократом Евгеньевичем, зависит от вас: перед отъездом моим или по возвращении. Если вам так кажется нужным, -- даже теперь, хотя, по моему мнению, это не годится -- это значило бы слишком рано связывать вас".
"Конечно, теперь рано еще. Но пойдемте к маменьке. Она хочет вас видеть".
Мы встали.
"Так я могу надеяться на вас?" -- и я взял ее руку и свою.
"Можете".
В коридоре попался Сократ Евгеньич в рваном халате и поступил почти как Венедикт -- чуть не убежал и едва поклонился, когда она сказала: "Папенька, рекомендую вам М-r Чернышевского".
Мы взошли в зал.
"Долго мне сидеть? Недолго?"
"Конечно, недолго".
Анна Кирилловна сидела в зале. Она умная женщина. Я не знал, как кончить разговор, и просидел более получаса. Наконец (она через 10 минут ушла), она выручила меня, введя Тыщенку. Я раскланялся. Теперь мы вышли в зал и сели снова на прежнем месте, где сидели тогда, только с тою разницею, что я сел к столу, она налево от меня.