"Что вы хотите сказать этим? (по обыкновению совершенно тихо и нисколько не огорчаясь тем, что предполагал возможным такой смысл) -- посмеяться над моими мнениями?"
"Вовсе нет. Я не аристократка, я демократка. Я не хочу бывать в собраниях в Петербурге и танцовать".
"Возможно ли там это, я не знаю. Да, еще один вопрос: умеете ли вы хозяйничать, потому что я решительно не умею распоряжаться деньгами?"
"Не умею. Я в доме чужая, гостья. Я часто сажусь за стол, не зная, какие блюда будут на столе".
"Это для меня понятно. Но захотите ли вы управлять хозяйством?"
"Нечего делать, надобно будет -- захочу".
"А если захотите, то верно сумеете. Нечего говорить о том, что вы будете главою дома. Я человек такого характера, что согласен на все, готов уступить во всем -- кроме, разумеется, некоторых случаев, в которых нельзя не быть самостоятельным".
(Здесь должен был бы прибавить, что выбор знакомых будет зависеть решительно от нее.)
(А Василий Димитриевич давно уже прискакал, услышав, что я у Васильевых, и давно уже входил и оставил мне только четверть часа на окончание разговора.)
"Я вам скажу еще одно, чего не должно бы говорить".