"Дайте вашу руку".-- Не дала. Но сидит, не отворачиваясь, и уже не показывает, что оскорбляется тем, что я сел подле нее.
"Видите, уже готовы простить вас", -- сказали С. Г. и Фогелев. Да, вот что значит пококетничать, -- и я умею пользоваться этим: ушел, и меня простили, а если бы не уходил, до сих пор продолжала бы сердиться.
"Простите же меня, Ольга Сократовна", -- и я взял ее руку. Она со слабым сопротивлением дала мне поцеловать ее. Тотчас пошли танцовать в залу. Там был Гавриил Михайлович, и я должен был сесть и говорить с ним до начала танцев.
"Берите же даму", -- сказал мне, наконец, Сер. Гавр., который готовился сесть за фортепиано. И я стал с О. С., которая стала перед столом и в первой фигуре не садилась.
"Вы может быть в самом деле были оскорблены чем-нибудь с моей стороны, Ольга Сократовна?"
"Разумеется, нет".
"В самом деле?"
"Серьезно нет".
Во время шена Катерина Матвеевна сказала мне, что у нее и О. С. есть ко мне просьба. О. С. сказала потом, что эта просьба -- танцовать вторую кадриль с Серафимой Гавриловною.
"Конечно, я исполню это; но я решительно не знаю, что с нею говорить".