Да, именно: "Das Herz wuchs mir" Я любовался, восхищался ею.
"Как вы хороши!" -- "Вы в самом деле обворожительны!" -- "Чем более смотрю на вас, тем более увлекаюсь вами!" -- "Наконец, если еще продолжать смотреть на вас, в самом деле покажется, что вы первая красавица на свете".-- Вот фразы, которые я повторял ей на ухо от времени до времени. И она была в самом деле очаровательна, какое положение ни примет ее милое личико, обернется ли несколько ко мне, облокотясь на правую руку, повернется ли несколько в другую сторону, облокотясь на левую руку, приподнимет ли она головку, опустит ли ее. О, как она хороша! Во ножом случае я не видывал никогда ничего подобного.
Теперь собираюсь к Акимовым, где будет она.
(Писано 1 марта в 9 ч. утра.-- Свидание в пятницу 27-го.)
Итак, я сидел и все любовался на нее в решительном увлечении, Она чрезвычайно хороша! Она увлекательна!
"Я в таком увлечении, что поцеловал бы вас, если бы не хотел, чтобы мой первый поцелуй был совершенно таков, как он должен быть и как он здесь не может быть, потому что здесь мешают".
Ее головка была так близка к моим губам (мои кресла были несколько повыше), что я несколько раз слегка поцеловал ее волоса. Наконец, я осмотрелся -- из залы и спальни не видит никто, на диване Василий Димитриевич любезничает с Катериной Матвеевной. Ее головка была так близко -- мне казалось даже неловко не воспользоваться этим, мне казалось, что это будет вяло с моей стороны. И тихонько, осторожно я поцеловал ее в лоб. Она тотчас отвернулась и облокотилась на другую ручку кресел.
"Ольга Сократовна, это мой первый поцелуй в лицо женщины". (Раньше этого и потом снова я сказал ей: "Ольга Сократовна! Если вы не будете моей женой, я долго, долго не буду в состоянии позабыть вас". Я хотел прибавить: "Вы будете виноваты, что мое сердце, если будет оно отдано другой, не будет ей отдано вполне, что кроме нее я думал о вас".)
(NB: О том, что я любил другую (Кобылину) и что я любил ее менее Катерины Матвеевны.)
"Вы слишком дерзки!" -- И лицо ее приняло опечаленное выражение.