Я решительно спокоен. Я попрежнему уважаю, люблю ее. Не хочу судить судом людей, которые ниже меня, поэтому гораздо менее меня могут [судить] ее.
Я лучше ее знаю. Я знаю ее.
Я люблю тебя. Я уверен, что и ты полюбишь меня, если еще не любишь меня.
О, сомнение прочь! И оно уж прошло.
(Продолжаю описание вчерашних происшествий. Продолжаю, где кончилась 21 страница.)
Наконец, Куприянов сел подле Павла Васильевича. Мне указали на него. Хорошо же, я покажу ему свои чувства. Я сидел в углу и поставил стул так, что сел задом к продолжению стены и к нему, лицом в угол.-- "Да вы не к нему одному сидите задом".-- Я перенес стул, поставил прямо против него и сел задом к нему. Так просидел несколько минут. Брат Куприянова сказал: "Пора, пойдем".-- "Благодарю вас" -- и я с чувством (смеясь) пожал ему руку; Он пошел к ней прощаться. И рассыпался в комплиментах. Мне указали на него -- "Посмотрите, как он любезничает".-- "Хорошо". Я подошел, взял его за руки, повернул спиною к себе и вытеснил из комнаты. Потом затворил дверь и смотрел от времени до времени в щелку.
(Теперь следующая тетрадь.)
ДНЕВНИК МОИХ ОТНОШЕНИЙ С ТОЮ, КОТОРАЯ ТЕПЕРЬ СОСТАВЛЯЕТ МОЕ СЧАСТЬЕ
Тетрадь 2-я
О zarte Sehnsucht, süsses Hoffen,