Январь

1 [января].-- Встал как бы ничего, перекрестился и поклонился несколько раз, прося бога (в которого, бог знает, верю или нет) о счастьи Вас. Петровичу и себе; после чаю читал Гизо Hist, de Rév. и в продолжение утра прочитал около 100 стр.; в 3 [час.] пришел на минуту Ал. Фед., после Серапион Благосветлов, который просидел с полчаса, после Ив. Вас, который просидел до 6 час. (с час); мне было досадно, что Терсинские так смеются над ним, и я готов был защищать его. С ним вместе пошел к Вас. Петр.; он проводил до окон и пошел домой. Я просидел там час; когда пришел, Надежда Ег. спала, и Вас. Петр, говорил мало. Между прочим, когда она уже проснулась и потягивалась, он сказал: "Счастливы люди, которые скоро привыкают к своему положению; правда, и я часто могу скоро привыкнуть и даже к самому дурному, но не ко всякому... напр., вот хоть к марьяжу... И странное дело, что судьба ставит человека в такие положения, в которых никогда не следовало бы ему быть". Это мне открыло снова глаза на всю глубину ложности положения и горя, в которое поставлен он этим браком. И она? Разве она также не несчастлива? Мне мелькнула мысль, что уже не в самом деле ли должно его назвать человеком безрассудным и без характера, -- но мне самому совестно этой пошлой мысли. Когда пришел домой, чаю уже напились, и я сказал, что пил, когда Любинька спросила, -- конечно, не стану говорить иначе, -- и пришло в голову: хорошо же начинается новый год,-- тем, что не пил чаю вечером. Ив. Гр. сказал Ив. Вас, что до весны уже нельзя, а тогда должно будет занять другую квартиру, получше и подешевле и поболе, -- итак, и они понимают неудобства этой. Что мне делать, я, конечно, не знаю, но что сделаю -- это знаю: пока Вас. Петр, не устроится, я не перейду от них, потому что деньги, сколько возможно, нужны. В зале было холодно, утром на столе перед диваном 12о и окна замерзли, я отчищал лед. (-- Писано это около половины второго в зале, 2 числа.) -- Когда воротился, спина ломила, как бы после чрезвычайно долгой ходьбы, как бы начинается лихорадка по этой боли.

2 [января].-- Утром раздосадовал головою Ив. Гр., который смеялся над Ив. Вас, что тот дурно говорит о духовных сановниках и пр.-- И вчера и ныне до обеда сидел в зале у печки и ныне даже вздумал сесть на комод. Ночью была два раза поллюция, и тяжело было после нее в этом члене. Ныне дочитал до 3-й книги Гизо и опять начал снова, потому что хочется хорошенько запомнить эту историю, но успех не решительно хорош. Итак, если это пойдет до конца так, то я буду читать ее 4 раза. Вас. Петр, обещался быть ныне утром вторично вечером, чтобы вместе идти в Залеману, потому что я хочу, сколько возможно, облегчить его от тяжелой беседы. Но вот поутру его нет, что-то будет после обеда.

Вчера (или нет, третьего дня) пришло в голову, что списанная по моей методе сокращенно "Княжна Мери" поможет прочитать другим мои бумаги и этот дневник, если я стану человеком замечательным и умру, не успевши написать сам своей автобиографии, с помощью этих бумаг и дневника, а то мысль, что эти материалы могут пропасть, вообще меня сильно (т.-е. не сильно, а все равно что, напр., что будет, когда Над. Ег. после Вас. Петр, останется на моих руках, или как Манилова занимал его мост) занимала. Теперь, кажется, я обеспечен: не могу сказать хорошенько, шутя или нет я пишу это: "успокоен в этом отношении" -- так глупо, что каждый скажет: шутя, насмех, -- а между тем, едва ли так, -- нет, это серьезно занимает меня.

(Писано 3-го, понед., 7 l/4 утра.) -- После обеда стала разбирать ломота в спине и проч., как бы лихорадка; я подумал, подумал, идти или нет в университет за письмом (собственно ждал я повестки), и решил, что лучше пойти, потому что может быть и расхожусь. Пошел -- и в самом деле неприятное расположение прошло в теле. Идя оттуда (там получил повестку на 100 руб. сер., чего никак не ожидал, что так много, -- но чувствования это никакого не произвело, -- вероятно, 70 руб. сер. или 75 Любиньке; да и мелькнула мысль: если будет мне 40 руб. сер., отдать их Василию Петр, в два раза, а не в один, -- мысль пошлая, отзывающаяся холодностью и глупым педантством, которое говорит: "смотри, чтобы не шло у него -понапрасну денег", как будто б он не лучше меня знает им цену и умеет их беречь), зашел к Ал. Фед., который был в Царском; у него взял 22--23 "Débats", эти уж прочитаны мною, вечером читал их (т.-е. с 4 [час.]). Ждал Вас. Петр., но его так и не было -- жаль, что не было -- Ив. Гр. был весь вечер у Мих. Павл.-- Прочитавши их, не стал читать Гизо, а "Москвитянин", который весьма глуп, и играл с Любинькою в шахматы. Уснул раньше, чем пришел Ив. Гр., около 11.

3[января].-- Проснулся в 6 1/2. Марья тотчас стала подавать самовар, о котором я говорил вчера. Мне было отчасти неприятно, что слишком рано, целым часом. Как напился, читал Гизо и лежа стал писать это в зале, между тем как Ив. Гр. пишет на столе в спальне. От Ворониных зайду в почтамт, оттуда к Вольфу посмотреть новые номера журналов. Вечером буду ждать Вас. Петр.-- Что-то получу на почте? Однако, меня занимает несколько только то, напишут ли что-нибудь о перемене квартиры или нет, да и о шитье одежи тоже.

4 час. 50 мин.-- Пришел к Ворониным слишком рано, в 8 час. 40, сказали, что спит. Пошел в почтамт, получил деньги. Экзекутор, когда пришел, увидя меня в углу, сказал: "Вот хорошо, что вы рано, а то будет много". Я поздравил его с новым годом, он подал руку и сказал: "Для нового года вам прислали поболе". Я сказал: "Большею частью присылают не мне, а сестре". Пошел к Ворониным, Константин сказал, что в пятницу -- это меня не взбесило нисколько.-- Пошел к Корелкину, -- тот все представлял из себя актера. Ушел в 10 1/2 к Вольфу, спросил кофе и "Отеч. записки",-- ни их, ни "Современника"; я читал газеты до 2 1/2 без особого интереса -- нового только скандалезная история Мальвиля. В 3 часа, когда пришел Ив. Гр., обедали; раньше и после играл в шахматы.

(Писано 4-го в 3 3/4.) -- Вчера пришли вскоре после этого Александр Яковлевич и брат Горизонтова, посидели; едва только ушли, как пришел Пластов, -- я ему весьма был рад; он громким голосом (как всегда) говорил о театре, Фанни Эльслер и проч. Как ушел (в 8), я пошел к Олимпу, его не было, поэтому к Ал. Фед., у которого просидел до 11 1/2 без особого удовольствия, но скука едва показывалась; говорил также в психологическом роде, и раз, когда он сказал, чтоб я развил мою тему, что человек не переменяется, я начал с того: "Напр., положим, честолюбие есть в человеке, ну, теперь он мальчик, если нет сил, так, чтобы быть первым в играх, он может быть меланхолик".-- Это его поразило: "Удивительно верно, это мой портрет", -- сказал он. Я не сумел, да и [не] позаботился развивать его жизнь, а продолжал прямою дорогою и скоро кончил. Взял Губеров перевод "Фауста" у него,

4 [января].-- Утром проснулся почти в 9, стал после чаю писать письмо, еще не кончил (в 10 1/4), как пришел Залеман, чтоб дожидаться здесь Вас. Петр., который стал одеваться, чтоб идти к графу, с которым намерен ехать в Штутгарт. Пришел Вас. Петр., выкурил трубку и пошел (Ив. Гр. уже не было). Залеман остался здесь, я письма так и не дописал. Вас. Петр, пошел к графу (это. писал, дожидаясь .Ив. Гр., а Любинька держала в руках "Современник" No 11, теперь взяла "Фауста", я беру читать "Современник").

(Писано января 5-го до обеда, 5 час.) -- Только что я взял вчера "Современник", пришел Ив. Гр. и начали обедать. Мне было досадно до обеда, что он так долго не идет, потому что хотелось итти к Славинскому; теперь мы сели обедать.