31-го [января], понедельник.-- Утром к Вольфу, из университета домой, от Ворониных к Райковскому (второй раз), снова не застал; оттуда в Пассаж, где 2 февраля "Presse", окончание истории Грациэллы меня необыкновенно тронуло: я плакал, когда читал, и превосходны они оба, Ламартнн и она, и как он оканчивает: "простите меня и вы, которые читаете это". Оттуда к Олимпу, у которого Булбенковы, и скоро все ушли. Когда пришел домой, был измучен немного.
1 февраля.-- Видел Фурсова, который едет через неделю, 6-го или 7-го, в понедельник. Михайлов, говорит он, приедет в феврале, если приедет Якоби, управляющий Соляным отделением. У Никитенки читал, и он согласился со мною более, чем я думал. Корелкину золотая медаль, и сочинение будет напечатано университетом или в Записках Академии нашей -- весьма хорошо. Существенного сожаления, т.-е. в сердце, решительно не было, что я не писал, и зависти нет; в голове, конечно, думается: "Если б я, я б еще лучше". Иду пить чай.
(Продолжаю у Фрейтага в пятницу, 4 февр.) -- Вечером не помню уже теперь, что делал, -- верно ждал Вас. Петр., который обещался зайти, когда пойдет к Залеману, но не мог идти, потому что нога, на которой он неловко подрезал мозоли и от которой он хромал в субботу, распухла (см. после под 3 февраля -- я был у Ханыкова.)
2-го [февраля] был праздник. После чаю пошел к Ал. Фед. за "Débats" и деньгами, просидел вместе с ним до 11, потому что ждал, чтоб он одевался. Денег у него еще не было мелких, поэтому хотел в этот или следующий день отдать. После, оттуда к Вольфу, у которого выпил кофе, просидел до 3 или больше, читал все газеты, но ненова взял 1 No "Отеч. записок", потому что 2-го еще не было, как я и думал. Прочитал "Негрицию" Ковалевского129 -- весьма понравился он за то, что так говорит о неграх, что они ровно ничем не хуже нас, с этим я от души согласен: когда говорят противное, мне всегда кажется, что это такой же вздор, как слова Аристотеля, что народы на север от Греции самим климатом и своею расою осуждены на рабство и варварство,-- и первую часть ("Гордость") Э. Сю130. Мысль-то, если угодно, прекрасная для романа, но преувеличения и мелодраматические сцены, как всегда у него. Оттуда в Пассаж, где прочитал следующую за "Грациэллою" статью Ламартина, но там не так занимательно, только о нашествии с Эльбы Наполеона, а после смотрел "Journal pour rire"131 3 целых номера, довольно мало понравилось, однако ничего -- отделка обыкновенно весьма хороша и больших политипажах, но есть такие вещи, где почти нет ровно нисколько остроумия. Только что пришел домой и кончил обед в почти 6 час, как пришел Корелкин и просидел до 9, но последний час только потому, что я его удерживал per fas et nefas {Всеми правдами и неправдами.}. Я был довольно весел, читал стихи Лермонтова и особенно Гете из "Фауста"; потом начал ему говорить правила демократов о émancipation de la femme {Об эмансипации женщины.}; стал говорить о meretricious {Проститутках.}, что они ничем не хуже нас, и этот разговор довел его до того, что он с угрызением совести стал вспоминать и говорить мне, как он бывал в доме на Гороховой; после раскаяние отчасти прошло, и он стал говорить так, что там три их и оно как бы Вологодское подворье, как выразился я. Так он вкусил запрещенного плода. Итак, я не был у Вас. Петр.
3 [февраля].-- В университет не пошел. Писал отчасти Фрейтагу, отчасти читал "Débats" и Гегеля -- теперь прочитал до "гражданское общество, система потребностей". Пообедали рано, в 3 1/4 пошел к Вас. Петр., чтобы воротиться домой в 6, потому что думал, что придет Ал. Фед.-- Над. Ег. уходила к Самбуросим, поэтому Вас. Петр, почти сам предложил идти к Ив. Вас, от него к нам, от нас к Залеману; я сказал, что пойду к Залеману, если придет и уйдет до того времени Аа. Фед. Пришли к Ив. Вас, я с ним стал играть, шутить, смеяться; пришел Майер, который живет с ним и учит его по-французски, -- хуже чем я думал, просто глуп и надут, вроде Туфы, только, может быть, тертый калач. К нам Ал. Фед. не приходил, и поэтому я не пошел, а поэтому и Вас. Петр., тем более, что не взял с собою "Современника". Говорил почти все я, кроме того, что играл в шашки, и говорил все я о Февральской революции и положении партий теперь и чего теперь должно ждать. Вас. Петр, сказал, что его это сильно интересует и что если у него будут вдруг "Débats" и "Современник", то он раньше взял бы "Débats"; поэтому я вздумал передавать их ему и, как увижусь с Ал. Фед., спрошу у него позволения на это. Читал у него письмо, которое написал он к редактору "Сына отечества" от лица трех дворовых людей. Сначала довольно остроумная мысль, что "хотя мы и считаем вас дураком, а благодарим вас, потому что через вас мы выучились читать: хорошие книги господа берегут в своих комнатах, а ваш журнал, который выписывают больше для приличия или хвастовства, лежит всегда в передней, вот мы по нему и выучились читать".-- После неостроумно, потому что писано решительно без обдуманности. Так я ему все говорил о революции и о хилости нашего правительства, -- мнение, которого зародыш положил Ханыков, и проч. в этом роде. Когда ушел он в 10, я немного пописал Фрейтагу, после -- спать.
4 [февраля].-- Теперь утром просмотрел написанное Фрейтагу почти все, остальное здесь в университете перед этим просмотрел; после это [т.-е. дневник] стал писать. Ныне из университета зайду к Вольфу на полчаса (да, этот vote {Голосование.}, что отверг ordre du jour sur l'enquête contre le ministère {Порядок дня о расследовании против министерства.}, наполнил меня радостью и теперь должно узнать, какой ordre du jour motivé {Мотивированный порядок дня.} принят).
(Писано у Фрейтага в субботу 5-го.) -- В университете Вас. Петр, не было. Пошел к Вольфу, где почти до 3-х. Amendement {Поправка.} de Louis Perrée не принят, a Oudinot, и столкновение избегнуто, но 6 числа о Râteau общая discussion. 7-го должны перейти к параграфам -- бог знает, будет ли принято.-- От Ворониных, где всего до 7, потому что Константину было куда-то нужно (да, еще гувернер бранил его передо мною и рвал за ухо, что не умел переложить на ассигнации 18 р. сер., и сказал, что fort zustreiten {Идти вперед.} не годится, потому что он позабывает, что назади; что меня не слишком, правда, но все-таки взбесило), пошел к Райковскому, у которого почти до 9, потому что, конечно, не был, только адрес оставил. Оттуда идя, заходил к Fleischhauer, который в Чернышевом переулке, за чернилами. Вышла девушка довольно красивая, в немецком роде, и стала говорить по-немецки, я не отвечал по-немецки, чернил не было готовых. Когда пришел, стал писать Фрейтагу и до 11 1/2 в этом; прошло, все-таки просмотрел все и переписал; итак, на сочинение было употреблено часов пять.
5 [февраля].-- Проснулся в 7, потому что боялся проспать. Сердце нисколько не волновалось, когда подавал Фрейтагу; он заметил несколько в самом деле нечистот и, когда отдавал, ничего не сказал. Вчера получил, когда пришел, письмо, которое оставил Ал. Фед., и в нем 16 р. сер.; итак, отдаю ныне деньги в университет. Получил повестку от своих на 40 р. сер.-- Конечно, что мне -- все отдам Вас. Петр., потому что у меня и так остается 3 р. 75 к. сер.-- Итак, с лекций Bt почтамт, оттуда, если придет Вас. Петр, (верно не придет), в университет, к Корелкину, если нет, к Вольфу верно пойду (нет, прямо в библиотеку, потому что там еще ничего нового нет, конечно). После обеда -- к Вас. Петр., если не увижусь с ним до обеда, потому что обещался, да и кроме того верно буду в состоянии отдать несколько. Хотел бы что-нибудь ныне и завтра написать "о воспитании"; не знаю, напишу ли что-нибудь, а как напишу, хочу отослать в "Современник".
В Берлине выборы демократические -- это хорошо. Что-то будет? Что-то будет? Жаль, что Франкфурт так ослаб, -- бог знает, не виноваты ли в этом отчасти сами они, как говорят справедливо, кажется, -- Bassermann и другие, которым помешали действовать решительно по случаю смерти R. Blum'a и смятений в начале ноября в Берлине. Кажется, если бы вступились решительно за Национальное Собрание и проч. и послал бы слева, а не справа послов в Вену, людей решительных и смелых, хотя не дерзких и не заносчивых, потребовали бы тотчас отдачи под суд Виндишгреца и Бранденбурга и проч., то уже было бы одно что-нибудь -- или да, или нет, и как теперь вышло, может, нет, то хуже теперешнего не могло выйти, а едва ли посмели бы отвечать -- нет. (Писано во вторник 8, в 8 3/4) -- В субботу пришел от Вольфа весьма усталый, так что весь вечер проспал и у Вас. Петр., не был.
6 [февраля], воскресенье.-- Ушел к Вольфу довольно рано и просидел 7 часов сряду, от 10 1/2 до 5 1/2. Читал все "Отеч. записки", но и остальное тоже. В "Отеч. записках" повести довольно хороши, так что это меня несколько утешило, но особенного ничего, нигде ничего особенного; в "Записках" Шатобриана тоже ничего нет особенного, но везде чрезвычайное чувство и видно, что великий человек. Вечером был у Вас. Петр., толковал все о революции у нас и проч., и проч., как и раньше; он любит заводить об этом речь, но раньше я не сочувствовал, а теперь не прочь и я. Мнение его о государе, кажется, переменилось к худшему, во всяком случае, я думаю, что и он, как я, считает его чем-то вроде Пушкина131а. Просидел до 10 1/2.