Полянский. И понимать-то бесполезно, Прохор Маркелович, потому что к нам это вовсе не идёт. То Испания, а у нас, слава Богу, Россия, то Севилья, а мы в Петербурге. Там женщины умеют любить, мужчины расправляться с врагами, а у нас этого не принято.
Востронюхов. Точно-с, самоуправство у нас не одобряется-с. Всё должно по закону-с... Зачем изволили требовать, Аркадий Тимофеевич?
Полянский. Рассчитаться с вами, Прохор Маркелович. Завтра в вагон, и я уезжаю из вашего прекрасного Петербурга.
1869 г.