-- Твоя правда, друг мой. Но я говорила тебе, что мало понимаю тебя. Как же в твои лета не интересоваться никем.
-- В мои лета, маменька?-- Но вспомните, что на-днях мне будет восемнадцать лет. Мне пора не быть ребенком.
-- Так, Лиза, ты у меня рассудительная. Но я не знаю, справедливо ли ты полагаешь, что твои лета не такие... Правда, впрочем, твоя жизнь такая... Маменька замолчала и задумалась.
Она начала, стараясь дать своему голосу тон убеждения,-- и напрасно: в нем было только уныние.
-- Лиза, как ни грустно и ни тяжело для меня, но я должна сказать тебе. Я сомневаюсь, скоро ли будет у тебя еще жених. Ты отказала двум, очень хорошим. Я боюсь, ты прослывешь гордою девушкою, которая пренебрегает достойными людьми. И согласись, мой дружок, что кроме отказов, которые были в твоей воле, потому что нельзя же, в самом деле, и требовать, чтобы девушка шла за человека против собственного расположения, но согласись, Лиза, что и кроме этих отказов ты подаешь причину другим так думать о тебе: подаешь тем, как держишь себя. Прежде могли ставить это в достоинство тебе, считали скромностью. Но после двух отказов таким людям, я боюсь, все будут понимать это как надменность.
-- Маменька, чем гордиться мне? Красотою или богатством?
-- Ты недурна собою, Лиза.
-- Маменька, могу ли я не видеть, что есть много девушек, которые гораздо лучше меня?
-- Твоя правда, Лиза, ты у меня не занята своим лицом до такой глупости. Но я скажу тебе, друг мой, почем> ты пренебрегаешь нашими молодыми людьми. Они кажутся тебе необразованными.
-- Но какое же образование у меня самой, маменька? Чему я училась?-- Арифметике, краткой священной истории.