"Очень правдоподобно" -- это вовсе иное нечто, нежели простое "да".
"Я почти нисколько не сомневаюсь, что Лапласова гипотеза верна",-- это нечто совершенно иное, нежели простое: "Лапласова гипотеза верна".
Друзья мои, кто сказал бы: "очень правдоподобно, что таблица умножения верна", тот был бы трус, или лжец, или невежда. О научных истинах выражаться так -- неприличная вещь, пошлая вещь, бессмысленная вещь.
Но кому, но недостатку специальных знаний, воображается, что он имеет лишь "мнение" о каком-нибудь специальном деле, и воображается, что лишь специалисты компетентны решать это дело,-- тот, в своей личной беспомощности, жадно хватается за опору, какую могут, по его предположению, давать ему отзывы авторитетных для него специалистов, и влагает в их слова такой смысл, какого жаждет. Он читает: "Это вероятно",-- и он в восторге; и через пять минут ему уж воображается, будто он прочел: "Это просто несомненно"; еще пять минут, и он уж воображает, будто бы в прочтенном им отзыве было сказано: "это несомненно".
Я избавлен моими научными правилами от охоты к таким подкрашиваньям читаемых мною книг в колорит, нравящийся мне.
Лично для меня совершенно все равно, в каком вкусе кому из ученых угодно писать. Те немногие ученые, которые авторитетны для меня, авторитетны для меня лишь потому, что не выделывают фокус-покусов, не чванятся, не презирают разума, дорожат научною истиною.
И переделывать их слова по моему вкусу я не имею склонности, потому что не имею надобности: у них и у меня нет никакого особенного предпочтения к какому бы то ни было "вкусу"; им, как и мне, хороша лишь истина. В чем бы ни состояла истина, все равно: для меня, как и для всякого, любящего истину, она хороша.
Друзья мои, рассудим: с какой стати стала бы моя память обманывать меня по вопросу: как держало себя большинство астрономов относительно Лапласовой гипотезы, в тот -- наверное же не меньше чем шестидесятилетний -- период между обнародованием этой истины и открытием спектрального анализа.
Ровно никакое специальное решение по чему бы то ни было, специально относящемуся к естествознанию, не имеет ровно никакого влияния ни на мои личные ученые интересы или ученые желания, ни на предметы моих личных ученых занятий. И потому лично для меня, с ученой точки зрения, совершенно все равно, кто прав: Коперник или Птоломей, Кеплер или Кассини-отец, Ньютон или Кассини-отец и Кассини-сын. Пусть было бы правда,-- по Птоломею,-- что Солнце и все планеты и все звезды обращаются вокруг земли; или, по Кассини-отцу, с сонмом вилявших перед ним хвостами астрономов,-- было бы правда, что орбиты планет не эллипсы, а "линии четвертой степени", Кассиноиды,-- как они были названы в честь его, победителя над Кеплером; или пусть было бы правда, что земной шар сплюснут не по оси суточного вращения, как утверждал "невежда и фантазер, вообще дурак", Ньютон, а по линии экватора, так что экваториальные диаметры меньше диаметра между полюсами, согласно гениальному Кассини-отцу и не менее гениальному Кассини-сыну; пусть все это было бы так; и пусть было бы хоть правда даже и то, что млекопитающие имеют каждое по две или по три головы и лишь по одной ноге,-- для предметов моих личных занятий все это было бы индиферентно. Для них нужно от естествознания лишь одно: чтобы в естествознании владычествовала истина; а какова именно истина по какому бы то ни было вопросу естествознания, все равно. Прав Птоломей? Правы Кассини? У млекопитающих по три головы у каждого? -- Это, лично для меня, индиферентно. Я требую лишь: пусть будет доказано, что это истина.
И противно мне все это почему? -- лишь потому, что это ложь. Ясно ли говорю я? -- Не специальное содержание лжи по естествознанию противно мне: оно чуждо мне; противно мне в этой лжи лишь то, что она ложь.-- И, наоборот: не специальное содержание истины по естествознанию нужно или мило мне: оно не нужно ни для чего по предметам моих личных ученых интересов или занятий; в истине по естествознанию нужно и мило мне, собственно, лишь то, что она -- истина.