И, отбрасывая сравнение, взятое лишь для ясности, я говорю:
Все, что несогласно с простенькою, вовсе простенькою истиною, первым из наиболее известных истолкователей которой был Левкипп,-- то все не правда.
И я проверяю этою простенькою истиною всякую теорию в естествознании ли, в другом ли каком отделе наук; -- "теорию" -- то есть догадку; не "истину", а лишь "догадку".
А будет ли согласна с тою простенькою истиною всякая специальная научная истина по естествознанию ли, по другому ли какому отделу наук? -- О, об этом у меня нет ни опасений, ни забот, ни "желаний": я знаю, что это всегда, во всем, везде было и будет так. Таблица умножения была верна во все прошлое вечности, будет верна во все будущее вечности, повсюду: и на Сириусе, и на Альционе, и повсюду, как на Земле: она -- верное формулирование самой "природы вещей", она -- "закон бытия"; она -- вечно и повсюду непреложна. Научная истина о таблице умножения и о всякой другой истине такова: всякая истина всегда согласна со всякою другою истиною. И хлопотать о примирении нечего.
Однако "невыносимо длинна эта скука",-- быть может, думаете вы, мои друзья. Да. И кончим ее; резюмируем дело, характер которого я разъяснял этою скукою:
Верны ли мои воспоминания о том, каковы были рассуждения по вопросу о Лапласовой гипотезе в книгах астрономов, какие читывал я раньше открытия спектрального анализа?
Это дело индиферентное для меня. Мои воспоминания о нем,-- насколько они ясны и широки, характеризуют его верно,-- я полагаю.
Но достаточно ли ясны и широки мои воспоминания? -- Это иной вопрос. Моя начитанность но астрономии не была велика. Да и в тех книгах, какие читал я, что за охота была мне замечать, в каком тоне говорит автор о Лапласовой гипотезе? И если случалось заметить, что за охота была припоминать?
И, читавший мало, замечавший еще меньше того, я давным-давно позабыл почти все то немногое, что знал когда-то об истории Лапласовой гипотезы в мыслях большинства астрономов.
Мои воспоминания правильны, но не ясны и очень малочисленны.