Лессинг думал вовсе не так. Он вовсе не считал мнения Реймаруса справедливыми, -- издавая отрывки из его рукописи, он снабжал каждый отрывок предисловием, в котором подробно объяснял, в чем и как ошибался Реймарус, и доказывал, что на предмет разысканий Реймаруса надобно смотреть совершенно с иной точки зрения, нежели как смотрели деисты. Зачем же он издавал рукопись, выводы которой сам признавал ошибочными? -- у него были на то свои причины. Умственная жизнь его нации готовилась от литературных вопросов перейти к ученым, и из них прежде всего и больше всего заняться теологическими (действительно, во всей последующей немецкой философии важнейшая сторона -- та, которая имеет отношение к теологии). Натура Лессинга требовала', чтобы он приготовил нацию к этому новому периоду, подал бы свой решительный голос, который бы и очистил поприще для следующих трудов и дал бы им точное направление. В протестантской Германии приготовлялось развитие философии; эта философия должна была иметь главным предметом своим теологические вопросы, -- и Лессинг начал говорить о протестантской теологии, в которой были тогда две (враждебные школы: старо-лютеранская и рационалистская.
Как ученый Лессинг не был доволен мнениями лютеранских богословов, слепо повторявших каждое слово Лютера и не обращавших внимания на успехи наук и цивилизации; ему казалось, что они своею закоснелостью в понятиях, которых не стал бы защищать сам Лютер, если бы жил во второй половине XVIII века, вредят и делу протестантства и успехам немецкого развития. Еще менее был он доволен Вольтером, его учителями, английскими деистами, и последователями Вольтера и английских деистов в Германии. Ему казалось, что мнения этих [так называемых рационалистов] не последовательны и не могут выдержать строгой научной критики. Как человек жизни он, кроме ученых побуждений не соглашаться ни с протестантскими богословами, повторявшими Лютера, ни с нововводителями, имел и другие, более живые причины желать, чтобы оба эти враждующие направления уступили место- другому, более основательному взгляду, который господствовал в первобытной христианской церкви.
Реформа Лютера, принесшая много пользы и католической и протестантской Европе, имела также и свои вредные следствия для исторического развития, которые особенно тяжело легли на Германию и в XVII и XVIII веках оказывались уже чрезвычайно пагубными для благосостояния немецкого народа. Реформа Лютера разделила Германию на две половины, католическую и протестантскую; этим враждебным разделением отнималась всякая возможность национального единодушия; оно было сильнейшим препятствием к национальному единству. С этой точки зрения, обе партии протестантской теологии, о которых мы говорили, равно были виноваты: обе они одинаково были враждебны католичеству, обе одинаково отталкивали пристрастными насмешками над католичеством почти половину немецкого народа от сочувствия образованным стремлениям другой половины, потому что при всяком случае кололи католикам глаза так называвшимся на их языке "католическим суеверием". Цивилизация и национальное единство представлялись немецким католикам чем-то враждебным, потому что представлялись чем-то неразрывно связанным с лютеранскими предубеждениями против них самих.
Лессинг решился провозгласить и доказать, что должен быть другой взгляд, при котором исчезла бы вражда между католиками и протестантами. Так как непосредственно он имел дело с протестантскою половиною Германии, то он занялся преимущественно протестантскими предубеждениями и предпринял дело, которое смутило своим величием обе протестантские партии " послужило залогом примирению католиков с протестантами и основанием новой науки.
Тем протестантским теологам, которые закоснели во мнениях Лютера, он начал говорить: "Оружием Лютера вы можете бороться только с католиками; но. есть у вас другие, гораздо более сильные противники, от которых не защитит вас Лютер; эти противники -- деисты. Вы думаете, что успешно опровергаете их нападения доказательствами, которые были удовлетворительны для борьбы с католиками. Вы ошибаетесь;-- напротив, вы отдаетесь им в руки беззащитными: не послужат вам в пользу аргументы, годные против католиков -- напротив, все эти аргументы обращаются против вас деистами. Вы уже бессильны против Толанда и Вольтера, против Михаэлиса и Землера, и эта битва, которой вы теперь уже не можете выдерживать, еще ничтожна в сравнении с теми, которые вскоре должны начаться против вас: теперь вы имеете дело еще только с одними застрельщиками, с одною легкою конницею -- за нею двинутся на вас плотные колонны строевой пехоты с тяжелою артиллериею -- бессильные при всем напряжении ваших сил в авангардном деле, как устоите вы в генеральной битве? Вы воображаете, что все силы противников выставлены против вас Вольтером, Толандом и Михаэлисом; нет, деизм выведет против вас людей, гораздо более сильных и искусных. Вы думаете, что мои предсказания -- робость или обман?-- вот вам доказательство, что это будет так: я издаю отрывки из рукописи, которая ходит по рукам в протестантской Германии, -- рукописи, о которой до сих пор вы не хотели подумать: сравните эти отрывки с тем, что казалось вам до сих пор замечательнейшим между сочинениями деистов, -- вы увидите, что перед этим неизвестным автором ее Вольтер не более, как шаловливый школьник, Михаэлис -- не более, как трусливый заика. Лисица и волк были сильнее вас -- трудно ли будет растерзать вас льву? Но и он -- не последнее слово, не сильнейший ратник деизма. Вы дождетесь того, что новые поколения воспитают еще сильнейших. Одна возможность вам победить этих новых противников лютеранства: мнений Лютера не защитить вам против деистов; попробуйте защищать учение Христа, проповеданное рыбакам и младенцам, и это учение защитит вас. Оно недоступно никаким насмешкам остроумия, никаким возражениям учености. Оружие врагов опустится перед учением Христа, и они назовут вас братьями своими и благословят вас. Но помните, что "тою мерою, которою мерите вы, будет возмерено вам", по учению Христа: то, что деисты воссстают против вас, есть только следствие того, что вы сами восстаете против всех христиан, не признающих, подобно вам, каждое слово Лютера за непогрешительное, -- например, против католиков. Вы ругаетесь "ад ними -- и деисты поругались и поругаются над вами; вы устремляете все силы ваши на то, чтоб уничтожить их -- и деисты уничтожают вас. Вы поднимаете нож против собратий ваших -- помните же, что Христос сказал: "всякий, поднимающий нож, ножом погибнет". Если вы хотите, чтобы проклятия против вас обратились в благословение, сами "благословляйте, а не кляните" -- благословлять, а не клясть учил Христос.
"Оставления вражды против католиков требует от вас благоразумие, -- говорил Лессинг протестантским богословам, оставшимся верными учению Лютера, -- требует учение Христа; когда вы проникнетесь духом этого учения, вы увидите, что того же требуют истина и справедливость; вы все толкуете о том, что католики верят папе, а вы не верите папе, вы верите Лютеру, а они не верят Лютеру, и забываете, что вы одинаково с ними верите Христу. До сих пор вы обращали свое внимание на черты различия между исповеданиями, оставляя в тени черты единства, -- а последние гораздо многочисленнее и драгоценнее первых и для вас и для них. Христос не спрашивал пришедшего к нему юношу, саддукейскую или фарисейскую секту считает он справедливою, -- он требовал от него любви к богу и ближнему, -- а в признании этих заповедей вы совершенно сойдетесь с католиками".
Так говорил он одной партии протестантских богословов, закосневшей во мнениях Лютера. Противной партии, партии деистов и рационалистов, он говорил:
"Вы торжествуете победу над вашими старо-лютеранскими и иезуитскими противниками, -- но победа эта достается вам легко, слишком легко для того, чтобы можно было вам торжествовать ее, чтобы можно было положиться на действительность ее. Вы видите, что укрепления, воздвигнутые против вас, разрушаются от мелкой дроби, пускаемой в них вашим Вольтером, от камней, бросаемых из-за угла вашим Михаэлисом; но ведь эти старо-лютеранские и иезуитские форты воздвигнуты недавно, людьми, плохо знающими свое дело, отсталыми по науке, узкими фанатиками по сердцу; а за ними скрывается древний замок, которого строители не были похожи на ваших жалких противников, -- этот замок до сих пор оставался вне ваших выстрелов; его мирные жители -- все те миллионы христиан, которые не знают ни по-еврейски, ни даже по-латыни, эти младенцы душою, которых признавал Христос истинными детьми своими, -- они и не слышали грома ваших битв, они не только не побеждены вами, они даже не знают вас -- рано же вам торжествовать победу. Нападая на отсталые мнения нескольких старолютеранских пасторов или иезуитов, вы имеете дело только с ними, а не с религиею Христа -- эту религию, живущую не в лютеровом катехизисе и не в буллах папы, а в сердцах мильонов людей, не так легко поколебать, как вы воображаете; она глубже и тверже ваших теорий. Но вы не верите тому, что она ближе к человеческому сердцу и прочнее ваших теорий, как не верят и старо-лютеранские пасторы, что их мнения могут подвергнуться в близком будущем нападениям людей, более сильных, нежели вы. Я вам докажу, что ваши теории и аргументы бессильны против религиозного чувства, и докажу на том же самом сочинении, которое выставляю для усмирения гордости ваших противников. Никогда еще ваша партия не производила ничего столь глубокомысленного и ученого, как это сочинение, -- и никто из нас не в состоянии изложить в такой строгой форме таких сильных доказательств в Пользу вашей теории. При той методе обороны, которой держатся доныне ваши противники, они сокрушаются под бременем неотразимых ударов,-- я покажу вам, что эти удары не только не опасны для религии Христа, что они даже не касаются ее. Вы уверены, что на вашей стороне наука и логика, я докажу, что логики нет в вашей теории, что наука, на которую вы, по вашим словам, опираетесь, свидетельствует против вас, что вы или не умеете или боитесь узнать истину. Я беру сочинение, которое далеко оставляет за собою все другие ваши сочинения силою мысли и знания, -- и я докажу, что ни один вывод этого сочинения не выдерживает строгой научной критики, что основной взгляд его противоречит требованиям человеческого разума, а толкования фактов, на которые опирается этот взгляд, противоречат историческим аксиомам.
"На этом решительном испытании вы увидите, что, если вы легко можете уничтожать нескольких отсталых от науки педантов из старо-лютеранских пасторов или из иезуитских хитрецов, то против религиозного чувства мильонов вы бессильны и даже неправы, как неправы перед логикою и наукою, что система вашей борьбы не ведет вас к торжеству. Вы увидите, что благоразумие требует, чтобы вы оставили эту систему. Но с тем вместе вы увидите, что того же требует от вас и справедливость. Вы теперь, по чувствам своим относительно религии, разделяетесь на два разряда: одни из вас, как Землер, хотят переделать протестантство сообразно с своими теориями, другие, как английские деисты, враждуют к религии. Первые убедятся, что, насколько их поправки ученее отсталых от науки мнений старо-протестантских пасторов и иезуитов, настолько же учение религии, исповедуемой христианами, возвышеннее и почтеннее этих нелогических поправок, и они потеряют всякую охоту переделывать его. Вторые убедятся, что враждебные чувства, возбуждаемые в них узкими или фанатическими мнениями старо-лютеранских пасторов и иезуитов, нимало не возбуждаются тою религиею мильонов христиан, невредимость которой от всех деистических и рационалистских нападений докажу я, а что, напротив, эта религия в каждом беспристрастном и любящем людей человеке необходимо возбуждает уважение и любовь к себе, как скоро он поймет дух ее; и они потеряют всякую охоту враждовать против нее, -- напротив, будут чувствовать влечение к ней и в исповедующих ее увидят братьев своих".
Чтобы дать читателям хотя небольшие примеры знаменитых статей Лессинга об этом предмете, -- статей, с которыми по силе мысли и изложения могут быть сравнены разве "Провинциальные письма" Паскаля, мы приведем по отрывку из двух его листков. Один, называющийся "Завещанием Иоанна", написан в ответ на замечание Шуманна и направлен против старо-лютеранских теологов, забывавших о христианской любви в своей ревности сохранить неприкосновенным каждое слово Лютера. "Отрывок, приводимый нами из другого листка, озаглавленного "Парабола, с маленькою просьбою и, на случай надобности, прощальным письмом к г. пастору Геце", -- направлен главным образом против рационалистов, желавших переделывать учение церкви сообразно своим личным теориям.