РУССКАЯ.
Скудное обозрѣніе скудной ноябрской литературы. Литература. "Что дѣлать" съ "Взбаломученнымъ моремъ?" спрашиваютъ насъ гг. Чернышевскій и Писемскій.-- Люди сороковыхъ годовъ и отношеніе къ нимъ г. Писемскаго.-- Люди шестидесятыхъ годовъ и отношеніе къ нимъ г. Чернышевскаго.-- Что сдѣлали люди сороковыхъ годовъ, и что дѣлаютъ люди шестидесятыхъ годовъ?-- Возможно ли одно юмористическое отношеніе къ періоду 1840--1860 годовъ?
Переводъ съ нѣмецкаго книги Фохта "Человѣкъ и его мѣсто въ природѣ"; переводъ съ нѣмецкаго "Всеобщей исторіи литературы", Шерра (выпускъ III); переводъ съ нѣмецкаго "Исторіи греческой поэзіи" ( для гимназій ), Э. Мунка; переводъ съ французскаго книги Массе: "Исторія кусочка хлѣба" или описаніе жизни человѣка и животныхъ; переводъ съ нѣмецкаго книги Миштермайера: "Руководство къ судебной защитѣ по уголовнымъ дѣламъ; переводъ съ французскаго дрянной книги Мишле: "Женщина"; переводъ съ нѣмецкаго (!) грамматики польскаго языка, Гильтебрандта; переводъ съ нѣмецкаго книги Гартвига: "Природа и человѣкъ на крайнемъ" сѣверѣ" -- переводы, переводы и ни одной русской, сколько нибудь замѣчательной книги, ни одного самостоятельнаго произведенія русскаго ума -- вотъ замѣчательный итогъ литературной и ученой дѣятельности за ноябрь мѣсяцъ! За ноябрь -- мѣсяцъ, всегда самый обильный новыми изданіями, литературными новостями, мѣсяцъ самый дѣятельный, съ которымъ могутъ обыкновенно равняться развѣ декабрь, да январь. Въ эти мѣсяцы обыкновенно Петербургъ и Москва чванятся своими сезонами; опера, балетъ, французскій и русскій театръ не даютъ отдыха пріѣзжему провинціалу и стараются не ударить себя въ грязь передъ пріѣзжими. Въ былое время, и литература къ этому сезону подготовляла все, что у нея есть лучшаго, и хвасталась. Но то были другія времена! То были времена наивности, когда литература и наука думали, что онѣ составляютъ силу. Теперь не то; теперь мы стали умны. Теперь мы стали по преимуществу политики. Съ одной стороны насъ увѣряли, что мы все знаемъ, что мы уразумѣли всю сущность вещей, и намъ осталось только дѣйствовать; съ другой стороны, боялись, чтобы мы многаго не узнали -- и вотъ результаты этихъ противоположныхъ по направленію, но въ итогѣ согласныхъ мнѣній. Новыхъ книгъ, книгъ русскихъ, трактующихъ о предметахъ близкихъ русскому уму и сердцу -- такихъ книгъ въ ноябрѣ не явилось. Мы близимся къ невѣжеству петровской эпохи, и я думаю, скоро начнутъ появляться у насъ самодѣльные Посошковы, которые собственнымъ умомъ начнутъ доходить до того, что будетъ всѣмъ извѣстно, кромѣ насъ. Самодѣятельность русской мысли прекратилась, потому что появляются только переводы; газеты твердятъ одно и то же на тысячу ладовъ; это -- своего рода соловьи, и трели ихъ, какъ ни хороши, все-таки не то, что у курскихъ соловьевъ. Опять мы вступили въ ту грустную эпоху, когда вся дѣятельность наша сполна могла помѣститься въ нѣсколькихъ толстыхъ журналахъ. Кажется, вновь нашей ученой дѣятельности положенъ высшій предѣлъ -- статья въ журналѣ; нашей литературной дѣятельности -- повѣсть въ журналѣ. Повѣсти и статьи должны быть пересыпаны стихотвореніями, хотя бы въ этихъ стихотвореніяхъ было весьма мало смыслу -- это такъ мило, стихи такъ пестрятъ книгу, такъ разнообразятъ обертку. Какъ же безъ стиховъ, когда у насъ есть поставщики этого продукта? И чѣмъ меньше содеряшнія является въ журналахъ, тѣмъ обертки ихъ стаповятся пестрѣе. Редакторы ломаютъ голову надъ заглавіями статей; потомъ они ломаютъ головы надъ отыскиваніемъ стиховъ, сколько нибудь годныхъ для пересыпки статей; потомъ ломаютъ головы надъ оберткой. Головы болятъ, какъ отъ самой усиленной работы, и ихъ объявленія сверхъ того еще одинъ разъ завѣряютъ, что у нихъ дѣйствительно головы трещатъ отъ труда.
Прежде, въ это время, журналы обыкновенно распинались, доказывая, вопервыхъ, что у нихъ есть направленіе, и вовторыхъ, что направленіе "мое" лучше направленія "твоего". Вопросъ о направленіяхъ, одно время, выдвинутъ былъ на первый планъ, потому что думали, если скажешь при подпискѣ, что у меня есть направленіе, то оно и будетъ сидѣть въ двѣнадцати книжкахъ журнала. Къ какому юродству не вели эти "направленія для подписки!" Сказавши разъ впопыхахъ слово, его потомъ или забывали, или вспомнивъ, приставляли къ каждой статьѣ, точно ярлыки въ ботаническихъ питомникахъ, и готовы были свой здравый смыслъ исказить ради сорвавшагося съ языка "направленія".
Но вотъ, теперь, слава-богу, журналы, кажется, перестали говорить о направленіяхъ, убѣдившись, что ежели у кого оно дѣйствительно есть, то и будетъ проникать наружу безъ помощи ярлыка; а если его нѣтъ, другими словами, если сотрудники не составили себѣ яснаго понятія о томъ, что они пишутъ и печатаютъ, то никакіе ярлыки не помогутъ.
За то, съ другой стороны, посмотрите, какая меланхолическая томность самыхъ объявленій! Даже они имѣютъ видъ, будто написаны тамъ... гдѣ-то, далеко отъ Россіи, и потомъ переведены на русскій: такъ мало говорятъ о томъ, что слѣдуетъ.
Итакъ, намъ не предстоитъ даже удовольствія наслаждаться объявленіями: что жь мы будемъ дѣлать? Неужто приниматься всѣмъ за романы, и каждому писать свое "Что дѣлать?"
Я беру еще разъ книгопродавческія объявленія, такія длинныя, такимъ мелкимъ шрифтомъ напечатанныя, и не хочу вѣрить, чтобы въ ноябрѣ мы точно всѣ были въ четвертомъ классѣ гимназіи, на урокѣ нѣмецкаго учителя Іоганна Буттербродта и занимались переводами съ нѣмецкаго на русскій. Читаю въ одномъ объявленіи реэстръ новыхъ книгъ: Житіе Ефрема Сирина. Синодальная типографія; Житіе преподобнаго отца нашего І саакія Печерскаго. Синод. типографія... Макарія Египетскаго. Синод. типогр... Синод. типогр... Син. типогр... Все книги богословскія, до меня некасающіяся, и имѣющія свою особенную область и кругъ дѣйствія. Я о нихъ не говорю.
Но вотъ далѣе, за богословіею и философіей, которыя у насъ, слава-богу, печатаются подъ одной рубрикой, слѣдуетъ языкознаніе. " Ноэль и Шапсаль, новая грамматика, по плану методическому!..." Знаю я эту новость 1863 г. Я по ней учился, когда еще пѣшкомъ подъ столъ ходилъ. Далѣе:
"Тетрадь чистописанія..." и эту новость знаю. Очень больно били за мой почеркъ, и только благодаря новѣйшему прогресу, я могу безнаказанно выводить тѣ каракули, которымъ я выучился по этой "Тетради чистописанія", и которыя весьма годились бы для шифрованной переписки министерства иностранныхъ дѣлъ.