Клементьев. Сделайте одолжение (молчание).
Румянцев. Я хотел посоветоваться с вами, Платон Алексеич.
Клементьев. Слушаю вас.
Румянцев. Позвольте попросить вас посмотреть, как я одет, — не правда ли, хорошо-с? (Показывает ему все части своего туалета.) Вот сюртук-с (или "вот пальто" — если он в пальто, — и в остальном также можно переменить. Все равно что бы там ни было на Румянцеве) (подносит полу). Хороший-с. Вот жилетка (расстегивает верхние пуговицы, чтобы лучше было выпятить вперед на показ). Тоже хорошая-с. Теперь, с вашего позволения, панталоны-с (приподымает колено и оттягивая брюки от сапога) и панталоны очень хорошие-с. Возьмите наконец и сапоги-с (подымает ступню, даже вставая, чтобы удобнее вывернуть ногу). Все как следует, и каблуки-с (подвертывает подошву вверх) — о галстухе даже нечего и говорить, потому что это самая первая вещь в молодом человек (вытягивает концы галстука). Это уже всякий понимает, должно быть хорошо. (Садится.) Словом одежда хорошая-с, вы согласитесь. Теперь, позвольте же спросить вашего мнения: для чего я так одеваюсь? — Потому что это стоит денег. Другие молодые люди щеголяют для девиц и барышень; это резон-с; я согласен. Но мне для чего же? Как я должен объяснить себе это?
Клементьев. Вы не думаете о том, чтобы нравиться девицам и барышням?
Румянцев. Не имею этого желания.
Клементьев. Когда так, то я не знаю, для чего же вы так щеголяете.
Румянцев. Для того, чтобы не отстать от других.
Клементьев. Что ж, и это хороший резон.
Румянцев. Так вы одобряете Платон Алексеич?