Клементьев. Пустяки; все-таки слышала от кого-нибудь.
Иннокентиев. Не от кого было. Теперь из нас, которые в живых, только трое и знаем это: Агнеса Ростиславовна, да мы с Андреем Дементьевичем, и все обещались ее покойному отцу хранить тайну. Благородный был человек, деликатный! Не любил сплетен, не хотел делать напрасного стыда людям.
Клементьев. Когда так, теперь уже не о чем вам молчать, Сидор Иваныч; мне все известно.
Иннокентиев. Ну, значит обманывали меня, Платон Алексеич, будто не знали, знали от Андрея Дементьича!
Клементьев. Знал ли, не знал ли прежде, теперь знаю вот что: отец Агнесы Ростиславовны получил богатство по смерти старшего брата. У этого брата был сын, умер в Москве раньше отца. Мать Надежды Всеволодовны была любовницею этого сына. Надежда Всеволодовна его побочная дочь.
Иннокентиев. Так и есть, вы обманывали меня: Андрей Дементьич все сказывал вам!.
Клементьев. Ничего не сказывал мне ваш Андрей Дементьич.
Иннокентиев. Так от кого же вы узнали? Значит от Нади, стало быть, в противность нашей уверенности, она знает все! О, какая же хитрая! Знает, и показывает вид, что не знает! И как могла дознаться? О, какая хитрая! Надобно расспросить ее обо всем, предупредить, чтобы не вышла наружу ее хитрость перед Агнесою Ростиславовною, не огорчила бы этого ангела! Наденька, где ты! Иди сюда, моя…
Клементьев (напрасно удерживая его). Не зовите. Не о чем расспрашивать ее. Она ничего не говорила мне.
Иннокентиев. Нет, нет, не обманете! Не от нее, то от кого же могли узнать?