Агнеса Ростиславовна. Прочь! Вон! Или я велю вытолкать вас. (Умирает.)
Городищев (стоит на коленях. Смотрит. Встает. Стоит. Делает шаг, чтоб уйти. Стоит. Глубоко вздохнув, идет вон, медленно, с убитым видом).
Агнеса Ростиславовна (вскакивает, бежит, бросается ему на шею с воплем). Милый, спаси меня! Я погибла! Я выйду замуж за тебя, — будь моим мужем, моим господином, только спаси меня!
Городищев (сажает ее. Сам стоит, сложа руки на груди). Агнеса Ростиславовна, не в первый раз вы так жестоко оскорбляете меня, и все еще не верите искренности моей любви к вам. О, какая любовь нужна, чтобы столько раз перенести такие обиды. Но пора определить наши отношения. Вы даете честное слово повенчаться со мною?
Агнеса Ростиславовна. Даю, Андрей Дементьич.
Городищев. Благодарю тебя, Агнеса. У тебя несносный характер, но я не могу разлюбить тебя. (Целует ее. Она осыпаем его поцелуями. Он отрывается от нее.) Довольно, Агнеса. Нам надобно собраться с мыслями. Нельзя терять времени. Наше положение слишком опасно. Ее мать была законная жена господина Серпухова?
Агнеса Ростиславовна. Да, Андре.
Городищев. Правда ли также и то, что твой отец уморяя ее мать голодом, чтобы уничтожить свидетельство о их свадьбой.
Агнеса Ростиславовна. Я невинна в этом, Андре. Мне было тогда только шесть или семь лет. Я не знаю этого.
Городищев. Впрочем, это и все равно. Судить за то теперь некого. Убийца, слава богу, давно умер. Я думаю, что тебе нечего бояться. Он был опытный злодей, и вероятно позаботился разыскать всякие другие документы, которыми можно бы доказать их брак, — купил, украл эти документы, уничтожил их и нет доказательств, чтобы отнять у тебя наследство Всеволода Серпухова. (Молчание.)