Одним словом, русская литература не занимала серьезно публики, очень малочисленной; узкость кружка писателей в свою очередь была чрезвычайна; удивительно ли после того, что она оставила о себе мало известий? В летописи вносится только то, чем интересуется общество. Говоря это, мы не думаем утверждать, что исследования о старинной литературе, которыми занялись теперь с большею ревностью, нежели когда-нибудь, недостойны величайшего внимания. Каково бы ни было наше понятие о настоящем положении русской литературы, нет сомнения в том, что она стала предметом, интересующим очень многих, получила некоторую важность для общества, стала занимать некоторое место в истории нации. А как скоро известное явление становится достойно внимания истории, логическая необходимость требует, чтоб исследованы были все предыдущие степени его развития, от самых первых его зачатков. Сами по себе периоды эти, быть может, и не заслуживали бы особенного внимания, но значительность последующего развития заставляет исследовать его зародыши. Так детство замечательного человека становится предметом нашего любопытства, хотя само по себе не представляет ничего замечательного.

Как бы то ни было, история русской оригинальной литературы до Жуковского и Пушкина должна занимать, вместе с характеристикою развития переводной литературы, чрезвычайно важное место в истории русского просвещения вообще, в истории общественных нравов и понятий. Нельзя отказать многим писателям XVIII века в почетном месте -- в общей анекдотической истории русского общества, потому что в числе их были люди очень замечательные по благородству и энергии характера. Память некоторых наших писателей прошлого века всегда будет нам так же священна, как память других деятелей на пользу просвещения и других благ национальной жизни5. Во всяком случае, исследования о старых наших писателях не могут не иметь большой важности, не могут не приносить, очень большой пользы, хотя бы даже результатом их были вовсе не те выводы, каких надеются достичь многие изыскатели, хотя бы обстоятельное исследование всех этих 9 934 сочинений и изданий, означенных в каталоге Смирдина6, и привело нас к тем же мыслям, какие возбуждаются чтением "Мелочей" г. М. Дмитриева. Вопрос возбужден, следовательно, требует полного и основательного разъяснения, и чем ревностнее будут над ним трудиться, тем более выиграет истина, хотя и нельзя думать, чтоб исследования открыли какие-нибудь сокровища, неизвестные историкам русской литературы, говорившим, что все, бывшее до Пушкина, было только приготовлением к литературе в настоящем смысле слова, что существенное значение оригинальной литературной деятельности нашей до двадцатых годов текущего столетия состояло в приготовлении читателей, в образовании некоторой массы публики, с некоторою любовью к чтению, с некоторым эстетическим чувством7. Так или нет, вопрос об этом теперь сильно затронут, и чем скорее и обстоятельнее разрешится он, тем лучше. Потому, повторяем, нельзя не благодарить людей, которые, подобно г. М. Дмитриеву, делятся с нами материалами для его разрешения.

ПРИМЕЧАНИЯ

Составлены H. В. Богословским

1 Имеются в виду "Жизнеописание Фонвизина" П. А. Вяземского, Спб. 1848, и "Очерки жизни и избранные сочинения А. П. Сумарокова"

С. Глинки, Спб. 1841.

2 В своем критико-биографическом очерке "А. С. Пушки". Его жизнь и сочинения", написанном для юношества (1856), Чернышевский приводит это описание приема В. Л. Пушкина в "Арзамас" "как один из примеров, показывающих, что тогда сами писатели смотрели на литературные свои занятия вовсе не с нынешней серьезной точки зрения" (см. т. III наст. изд., стр. 32Û--321).

3 Чернышевский имеет в виду аналогичные высказывания Белинского в статьях "Литературные мечтания", "Речь о критике", "Сочинения Александра Пушкина" и др.

Ср. слова Пушкина, сказанные им в 1836 году в письме Баранту: "Литература стала у нас всего около 20 лет значительной отраслью промышленности. До тех пор она рассматривалась только как занятие изящное и аристократическое. Г-жа Сталь говорила в 1811 году: в России несколько дворян занимаются литературой ("10 лет изгнания").

Никто не думал извлекать других плодов из своих произведений, кроме успеха в обществе".