...В более широком размере такой же факт повторился при покорении половины Азии и половины Европы монголами 1. Они были дикари по сравнению с каждым из больших народов, покоряемых ими; не только сельджуки, но и волжские болгары 2 были людьми более высокой цивилизации, чем те монгольские племена, на преданности которых держалась власть Чингиз-хана, его сыновей и внуков над массою их войск. Эти племена, взятые все вместе, были, без сомнения, малочисленней тюрков, персиян, русских, покоренных ими, и во много раз малочисленнее китайцев. В те 1700 лет, которыми отделены персидские завоевания3 от монгольских, произошли в западной Азии, южной Европе и северной Африке три ряда событий такого же характера 4. Германцы покорили западную половину римской империи; арабы -- персидское государство, большую часть азиатских владений восточной римской империи, северную Африку, Испанию; тюркские племена покорили все области багдадского халифата и часть владений, остававшихся у византийской империи в Азии. Факты такого же рода, хотя менее громадные, "о все-таки очень крупные, трудно и пересчитать, так их много в 2 000 лет, прошедшие между завоеваниями персов и покорением Балканского полуострова турками 5. Некоторые из этих завоеваний варваров представляются изумительными: какая-то орда, которую другие орды гнали из одной страны в другую откуда-то из глубины восточной Азии до степей на севере Черного моря, начинает делать завоевания в восточной Европе, проходит в Венгрию, опустошает половину Галлии, половину Италии. Повелитель этой орды Аттила умирает, и гуннов снова гонят из Европы, персияне истребляют их 6. Другая орда, загнанная из Азии в Венгрию, аварская, долго опустошает все земли на несколько сот верст кругом Венгрии 7; она исчезает, на смену ей появляется новая орда, венгерская, и ходит опустошать не только Германию и Италию, но даже земли за Роной 8. Еще страннее то, что разбойничьи шайки из скандинавских земель, имевших очень малочисленное население, оказываются достаточно сильными для того, чтобы опустошать северную Германию, почти всю Францию, завоевать Англию, часть Франции 9.
Эти и бесчисленные менее крупные факты такого же рода произвели теорию о молодых народах и народах одряхлевших, о свежести сил, дивной энергии, высоких нравственных качествах мо-лодых народов, об изнеженности, бессилии, нравственной испорченности одряхлевших народов. Предполагается, что цивилизованные народы, мучимые, покоряемые полудикими народами, были трусливы, развратны, а дикари, грабившие и покорявшие их, были людьми дивного мужества и душевного благородства. Чтобы составить такую теорию, надобно было забывать, что такое военное ремесло, войско, сражение, завоевание.
В каком-нибудь народе возникло разделение профессий; одни люди пашут землю, другие -- шьют сапоги, третьи -- строят дома. Объявляется конкурс: те люди, которые представят хорошо сшитые сапоги, получают награды. Срок конкурса через неделю. Какие люди получат награды? Те, которые занимались шитьем сапогов до объявления конкурса. За какие умственные и нравственные превосходства над землепашцами и каменщиками даны им награды? Ровно ни до каких умственных и нравственных достоинств тут нет дела; награды даны исключительно за уменье шить сапоги. А может быть, землепашцы и каменщики-желали получить награды, шили сапоги в этот месяц, представили свои сапожные изделия на конкурс? Если да, то изделия их оказались плохи; они 'были со стыдом прогнаны с конкурса. Почему же так? Не были ли они менее усердны к работе, чем сапожники? Это неизвестно, и вопрос об этом не относится к делу. Срок был недостаточен для того, чтобы человек, не занимавшийся шитьем сапогов до объявления конкурса, мог научиться хорошо шить сапоги, хотя бы трудился над этим по 18 часов в сутки.
Сражение -- конкурс. Срок -- не неделя, а лишь несколько часов при нынешнем оружии дальнего боя, а прежде, при решении сражений рукопашным боем,-- лишь несколько минут. Важность не в том, умеет ли новобранец стрелять или фехтовать,-- этому можно выучиться, не видев неприятеля, а в том, сохранит ли человек твердость души, когда встретится с врагом, будет ли стоять, итти вперед, действовать оружием, как умеет, или дрогнет, растеряется и побежит. Быть твердым в бою,-- этому нельзя научиться иначе, как практикой действительного боя. Как происходили сражения в Европе до недавних усовершенствований артиллерии и ручного огнестрельного оружия? С того места, где построилось в боевой порядок нападающее войско, оно безостановочно шло в рукопашный бой. Так это и теперь в сражениях между войсками, не имеющими нарезных пушек и нарезных ружей. -- Возвратимся же к нашествию полудикого народа на цивилизованную страну.
Войско полудикого народа, состоящее из опытных воинов, идет в бой с войском, массу которого составляют люди, не бывавшие в сражениях. Стремительной атакой люди, которые всю жизнь провели в вооруженных драках, бросаются на людей, ни разу до той минуты не бывавших в бою. Кто из этих людей не научился в первые пять минут боя сражаться не хуже опытного воина, тот уж убит или опрокинут; в два, три часа этому испытанию, длящемуся для каждой части войска новобранцев лишь по пяти минут, подверглись уж все части их войска; сражение началось рано утром, и ко времени полудня поле уж на десять верст покрыто телами опрокинутых, обратившихся в бегство, настигнутых победителями.
Спросим у любого специалиста по военному делу, может ли войско, состоящее из людей, ни разу не бывавших в сражении, выдержать в открытом поле бой с войском, вдвое менее многочисленным, но состоящим из опытных воинов; он скажет: как бы ни был от природы храбр народ, из которого взяты ополченцы, не бывавшие в бою, они будут опрокинуты, обращены в бегство войском опытных воинов не в два раза, а в пять раз менее многочисленным; он выразится даже так: "Каково бы ни было число людей, не умеющих сражаться, войско, состоящее из 10 000 опытных воинов, опрокинет эту толпу, хотя бы каждый отдельный человек в ней был от природы очень храбр, и будет гнать рассеявшихся беглецов на такое расстояние, на какое достанет сил в ногах у его пехотинцев и у лошадей его конницы гнаться за беглецами, и убьет из них такое число, какое могут убить воины его до совершенного утомления рук взмахами оружия".
Подле многолюдного селения в лесу появляется шайка разбойников. В селении несколько сот взрослых мужчин; шайка состоит из 10 разбойников. Сколько времени может она безнаказанно злодействовать, если в селении нет людей, привычных сражаться? В народных сказках разбойники -- дивные храбрецы. Теперь по точным отчетам о процессах мы знаем, что большинство разбойников составляют люди менее твердого характера, чем большинство людей того народа, из которого вышли они. Но они стали людьми, привычными к вооруженным схваткам, и грабят селения, в которых нет людей, привычных сражаться. Кому теперь неизвестно, как идут теперь дела разбоя в большом размере. Кочевое племя идет грабить соседнюю цивилизованную область. Из людей этой области сформирован и обучен военному делу один батальон; грабителей было в два, в три раза больше. Когда батальон пришел, он гонит и истребляет их, а пока его не было, они грабили и резали население области, в котором считалось несколько десятков тысяч взрослых мужчин.
Общий ход истории полудиких завоевателей и цивилизованных народов, покоряемых ими, таков:
Полудикие племена дерутся между собой и временами делают мелкие набеги на соседей; по какому-нибудь случаю они соединяются в одно войско. Обстоятельства этого соединения обыкновенно слагаются так: одно из дравшихся между собою племен одержит сряду две, три победы, подчинит себе два, три племени; оно водит их с собой в следующие драки с другим"разрозненными племенами; покоренные племена усердно служат вождю его, потому что теперь победа уж верна по сравнительной многочисленности воинов, повинующихся этому главнокомандующему, и часть добычи достается......... Сообразим, сколько могло быть в нем воинов по ремеслу. Из нескольких миллионов семейств едва ли многие принадлежали к военному сословию; но большинство из них принадлежали к нему только по политическим правам, а военным делом не занимались; их взрослые мужчины торговали, были сборщиками податей, судьями, людьми ученых профессий: преподавателями, священниками, врачами; сыновья этих взрослых мужчин приготовлялись к тем же занятиям. Эти сыновья считались воинами только в смысле {Здесь в рукописи пропуск. -- Ред. } пользующихся льготами, имеющих право на почетные должности. Из {Здесь в рукописи пропуск. -- Ред. }. На государство идут полудикие соседи; у этих соседей каждый мужчина воин. Если весь народ, соединившийся под властью будущего завоевателя, состоял из 50 000 семейств, войско, которое {Здесь в рукописи пропуск. -- Ред. } состоит из 70 или 80 тысяч воинов. В государстве, на которое нападает он, живет миллион семейств; но в нем только 20, много 30 тысяч семейств действительно военных, {Здесь в рукописи пропуск. -- Ред. } которых может выставить оно против нападающих дикарей. Разумеется, правительство сделает призыв всеобщего ополчения и в стан защитников родины соберется столько людей, сколько могут прокормить окрестные местности. Если позиция, в которой защитники родины хотят встретить врага, находится близ большого города, в котором большие запасы продовольствия, или у реки, по которой можно подвозить большие {Здесь в рукописи пропуск. -- Ред. }. Но в этом стане царь и его {Здесь в рукописи пропуск. -- Ред. } пожалуй полмиллиона людей. Но если он опытный воин и человек умный, он не захочет иметь такой состав, в котором большинство составляют люди, не знающие военного ремесла. У него мы предположили 40 000 воинов по ремеслу; он не захочет иметь 80 000 ополченцев, которые будут только поедать съестные припасы, замедлять движение, спутывать маневры опытных отрядов его перед началом боя, побегут от первого натиска врагов, сомнут и опрокинут хорошие части своего войска. Каждый хороший специалист скажет: самое лучшее, что могло бы сделать правительство этого цивилизованного государства,-- оставить милицию в крепостях, не брать ни одного человека из нее в поход, итти против дикарей только с воинами по ремеслу. Но у немногих государей и военных советников их достанет твердости характера поступить таким образом наперекор предубеждению, что сила войска растет с числом его, какова бы ни была подготовленность новобранцев к бою. Таким образом, племя дикарей в 10, 15 или 20 раз менее многочисленное, чем цивилизованный народ, пойдет, ограбит и покорит его страну, имея больше воинов, чем сколько людей, умеющих сражаться, может <он> выставить. Чем больше людей, не умеющих сражаться, прибавится к защитникам родины, тем меньше будет им шансов одержать победу. Но пусть они отразили нашествие. Что из того? Дикари вернулись в свои степи или горы; через 15 или 20 лет подросли сыновья взамен убитых отцов, и дикари возобновляют нашествие в прежних силах. Сколько раз ни будут они отбиты, все равно эта история длится до одной из двух развязок: или дикари принимают, наконец, привычки оседлой и мирной жизни, или при каком-нибудь из нашествий им удастся одержать победу в решительном сражении. Цивилизация проникает в степи и горы очень медленно, и при этом очень часто бывает, что соседняя с цивилизованной землей часть дикарей, начав цивилизоваться, погибает от нападений других своих соплеменников, для которых ее имущество стало казаться громадным богатством: дикие племена соединяются, чтоб ограбить этих богачей, истребляют, прогоняют их или держат под своим владычеством, под которым они быстро возвратятся к прежней грубости. А если которое-нибудь из многих нашествий дикарей начнется победой в большом сражении, судьба цивилизованного государства уже решена этим: оно осталось без воинов, умеющих сражаться; к победителям присоединяются волонтеры из других диких племен, потому что грабеж богатой страны уж начался. -- Но люди, не умеющие сражаться, могут выучиться? Да, если имеют время. Сколько времени нужно на то, чтобы сформировать хорошее войско в стране, не имеющей его? Специалисты говорят, что на это нужны годы. Дадут ли дикари эту отсрочку? Они овладевают большими пространствами быстро, один поход достаточен для них, чтобы занять государство, имеющее сотни верст в длину и ширину. А когда страна занята неприятелем, население, не умеющее сражаться, будет ли иметь возможность формировать войско? Военные силы завоевателя быстро увеличиваются: кроме волонтеров из других диких племен, в его службу идут промотавшиеся или ленивые, но смелые люди из побежденного народа. Когда же в какой стране не бывало людей, забывающих всякие нравственные обязанности из-за расчета пировать? Они не умели сражаться, но поступают в ряды опытных воинов и через два-три похода сами станут опытными. Таким образом, завоевать второе государство будет для дикарей гораздо легче, чем первое. Таким-то образом и растет быстро могущество какого-нибудь Кира10, Аттилы,. Чингиз-хана или одного из множества подобных им завоевателей менее знаменитых.
К чему тут говорить о каких-нибудь нравственных достоинствах или недостатках цивилизованных народов? Подобные рассуждения так же неуместны и нелепы, как были бы порицания столярам за неуменье шить сапоги. Выть может, столяры очень дурные люди, но проиграли они на конкурсе вовсе не потому, что были дурные люди, а исключительно потому, что шитье сапогов не было их ремеслом и не имели они времени научиться этому искусству.