Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здравъствуй!
Инаго объявить отсель нечего, только что мы сюды приехали вчерась благополучно; а понеже во въремя пития вод домашней забавы дохторы употреблять запърещают, того ради я матресу свою отпустил к вам; ибо не мог бы удержатца, ежелиб при мне была.
Петр
Из Шпа, в 18 д. июня 1717.
Подлинник писан собственною рукою Петра I; письмо было запечатано красною сургучною печатью с шифром: Р. А. На обороте надпись: + Ее величеству государыне царице Екатерине Алексеевне. Хранится в государственном архиве МИД в книге под No 17.
Из 322 писем, напечатанных в двух первых выпусках, два или три любопытны; еще писем пять или шесть могли бы быть несколько интересны как образцы языка, которым писали супруга Петра, его племянницы и сестры. Но образцов этих очень много напечатано и давным-давно, и в недавних книгах, стало быть, и с этой стороны вновь издавать их не было пользы. Кто из людей, читавших не только Голикова или г. Устрялова, но хотя бы какой-нибудь русский журнал, не знаком с слогом Петра, Екатерины I и других лиц, письма которых собраны теперь? Кому покажется интересна даже орфографическая неправильность этих писем?-- разве людям, никогда ничего не читавшим. А разве для таких людей предпринимаются ученые издания исторических документов? Вероятно, они делаются для специалистов или для людей, хоть несколько занимающихся историей. Таких людей тогдашняя манера писем не удивит,-- они давно знакомы с ней, и ничего не только нового, но даже хотя бы сколько-нибудь полезного для какой-нибудь справки не отыщут они в изданных теперь письмах. Если бы московский пожар 1812 года и петербургское наводнение 1824 года истребили все документы и памятники петровского времени, кроме этих писем, если б до начатого теперь издания не известно было никому на свете, что существовал Петр Великий, что супруга его носила имя Екатерины Алексеевны, что он брал несколько раз курс минеральных вод, что он сражался со шведами и любил употреблять в письмах шутливые выражения, издание имело бы безмерную драгоценность; к сожалению, все эти факты очень хорошо и подробно известны.
Если комиссия будет продолжать свое издание по такому плану,-- если она будет собирать и печатать все коротенькие семейные записочки, в которых не говорится ровно ни о чем, кроме поздравлений с праздниками, извещений о добром здоровье и т. д., если она будет продолжать так, то наберется у ней 500 выпусков с 70 тысячами писем прежде, чем случится ей напечатать хотя одну страницу, сколько-нибудь важную для исследователя. Мы думаем, что назначение комиссии -- заниматься изданием не этих писем, через месяц утрачивавших всякое значение даже для лиц, обменивавшихся ими. Неужели не осталось, например, от Петра Великого писем, более важных для историка? Мы советовали бы комиссии подумать об этом. Теперь она понапрасну тратит бумагу, тратит труд, а что важнее всего -- тратит время. Ведь пока она работает, задача считается исполняющеюся, и нет другой комиссии для того же дела; а если дело исполняется таким образом, то все равно, что оно не исполняется.
ТЕКСТОЛОГИЧЕСКИЕ И БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ КОММЕНТАРИИ
Впервые напечатано в "Современнике" 1861 г., кн. V, отдел "Современное обозрение. Новые книги", стр. 153--161, без подписи автора. Перепечатано в полном собрании сочинений 1906 г., т. VIII, стр. 183--189 Печатается по тексту "Современника".