8 апреля явилась эта депутация в заседание сейма, была представлена ему Людвигом Кошутом и встречена единогласными приветствиями всех членов сейма.
Александр Костич, оратор депутации, выразил от имени 12 тысяч нейзацских сербов ожидание, что сейм одобрит представленную просьбу, и объявил, что сербская нация готова жертвовать имуществом и жизнью за Венгерское королевство.
Кошут отвечал с министерской скамьи, что народности будут уважаемы, но что каждому понятно, что мадьярский язык должен быть одною из связей, соединяющих все части Венгрии; что мадьяр охотно предоставляет сербам участие в свободе, которую приобрел, но за то справедливо надеется, что его язык -- связь, соединяющая с ним нации, с которыми он делится свободой".
Палата проводила криками eljen! удаляющуюся депутацию. Но министром были сказаны слова, не располагавшие сербов думать, что либеральное министерство хочет прекратить угнетение сербского языка. Горечь этой мысли усиливалась оскорбительностью фразы, которая породила впоследствии столько непримиримой ненависти и отняла столько симпатий у произносивших ее,-- фразы, исполненной несправедливого самохвальства. Мадьяр говорил, что охотно дает сербам "участие" в свободе, которую приобрел "он". Известно было, что переворот в ходе дел для всей Австрии решен был венскими событиями и что победа либеральной партии венгерского сейма была только следствием венской победы. Но независимо от надменного самохвальства, оскорбительность этой, повторявшейся потом в бесчисленных речах, фразы придавалась тем, что она косвенно говорила о супрематстве мадьярского племени. Поэтому депутация покинула залу с неприятной уверенностью, что правительство считает мадьярскую нацию выше сербской и что с мадьярской точки зрения считается добровольною милостью согласие мадьяр не исключать сербов от пользования новыми правами. Депутация решила отправиться в квартиры министров, чтобы получить более точные объяснения.
"Министр-президент принял их как депутатов верного "венгерского" города Нейзаца и уверял их, что будут уважены все их желания, какие только согласны с интересами Венгерского государства.
Кошут сказал: "господа! вы требуете уравнения с благородною мадьярскою нациею. Это справедливо, и мадьярская нация охотно согласится, чтобы вы разделяли с нею все политические права".
"Мы считаем нужным, г. министр, сказал один из депутатов, обратить ваше внимание на то, что живущие в Венгрии сербы ожидают также признания священнейшего из своих обычаев -- своего языка. Сербская нация совершенно различна от мадьярской и не желает несправедливого, когда хочет быть признана за отдельную нацию, как сама признает мадьярскую, с которою готова оставаться в одном государстве, под одним законом".
"-- Что разумеете вы под словом нация?" -- спросил министр.
"-- Племя, имеющее свой особый язык, свои нравы, обычаи, свое развитие и столько сознания, чтобы хранить их",-- отвечал депутат.
"-- Мы не желаем иметь особого правительства,-- сказал другой депутат.-- Одна нация может быть разделена между несколькими правительствами, и несколько наций могут быть соединены под одним правительством. Пример первого -- немцы, доказательством второго служит Трансильвания, не говоря о всей Австрии".