1 336 090 737 долларов

Северная конфедерация

13 233 670

4 102 172 108 "

В этот счет не включены невольники Юга, потому что в случае войны они были бы ему страшным затруднением. Многие из них восстали бы по первому выстрелу и сотнями тысяч поспешили бы под знамена вторгающейся северной армии. Может ли быть Югу какая-нибудь надежда на успех в таком столкновении? Север вдвое превосходит его населением и втрое богатством. Кроме того, Север имеет громадный флот, опытных матросов, превосходных мастеровых в арсеналах и на верфях и на всевозможных машинных заводах. Столкновение было бы безнадежно для Юга.

Есть в этом случае и другая сторона, еще поучительнейшая. Раздраженные люди часто делают безрассудство и сами идут на гибель. Предположим, что ультра-плантаторы крайнего Юга, не думая о последствиях, оторвутся от Союза и образуют рабовладельческую республику. Нынешние пограничные государства не пойдут с ними, а тотчас же, или очень скоро, присоединятся к Северу. Британские провинции, ни за что не соглашающиеся войти ныне в Союз, запятнанный невольничеством, найдут тогда выгодным присоединиться к северной конфедерации. Северные штаты уже сходны с ними нравами и обычаями, любовью к свободе и религией, а торговые и землевладельческие интересы у них одни и те же. Северная конфедерация с первой же минуты явится свету во всем блеске национального могущества и величия. Нас тотчас будет 21 свободный штат с населением более 16 миллионов. Скоро присоединятся к нам 6 британских провинций с 3 миллионами свободных людей, а через несколько лет штаты Делавар, Мериланд, Виргиния, Кентукки и Миссури с населением 3 700 000 свободных граждан, потому что невольничество в них исчезнет, когда северные штаты уничтожат закон о выдаче беглых невольников. Таким образом, Север начнет свою жизнь с дружным населением более 22 миллионов свободных людей, у которых все интересы одинаковы, которым принадлежит весь материк от Атлантического до Тихого океана, от Гудсонова залива до Теннессийских гор. Эта страна способна прокормить сотни миллионов жителей; новые штаты станут быстро возникать на плодородных землях запада, населяясь людьми с атлантического прибрежья и иэ Европы.

А что станет делать Юг с своим невольничеством! Может ли он итти в ряду наций? Посмотрите на южные фабрики и заводы, арсеналы и верфи, посмотрите на приложение естественных наук ко всем отраслям промышленности, и скажите, могут ли работы новой цивилизации совершаться невольниками и белыми простолюдинами Юга, которым запрещено учиться? Кто станет исполнять эти работы на Юге, где "Журнал естественных наук Сил-Аимена" -- издание запрещенное? Неужели вы думаете, что ваши невольники годятся в соперники зорким и уважаемым работникам Севера? Плантаторам дозволено у вас учиться. Но умеют ли плантаторы строить корабли и локомотивы, ткать материи, воздвигать дома и сцеплять берега рек мостами? Они джентльмены, а "то работа,-- а работа, по вашей философии, унизительна. На что же надеяться Югу? Он с каждым годом будет все больше впадать в варварство. Это неизбежно.

А тем временем наши северные корабли будут торжественно носиться по всем морям; по всему материку будет раздаваться ржание наших царственных локомотивов, этих коней, мускулы которых -- сталь и дыхание -- огонь; наши фабрики будут слать свои продукты всем народам и племенам земли; наши школы будут поднимать умственную силу всего нашего населения.

Мечты ли это? воздушные ли видения? -- А что же Юг? он будет Испания западного континента. Громадно его пространство; благорастворен его климат и богата почва, как нигде под солнцем. Но что же он делает? -- он гонит бичом два или три миллиона ленивых негров возделывать хлопчатую бумагу, табак и сахар,-- и только. Да и эту простейшую работу, не требующую участия мысли, он исполняет так плохо, что не собирает и третьей доли того продукта, какой был бы собран свободным трудом. Нет ни одной стороны жизни, в которой невольнический Юг не уступал бы далеко Англии, Франции или Северу. Он отстал в земледелии, в торговле, в фабриках, в литературе, в искусстве. Как только изгоняется невольничество из какого-нибудь места на Юге, место это пробуждается от заколдованного сна. Бальтимор, Мобиль, Новый Орлеан становятся свободными городами и развивается в них энергия свободы {На фабриках, на верфях, в доках или пристанях невольничий труд невыгоден" потому, когда развивается в городе промышленная или торговая деятельность, невольники не употребляются в ней. В Новом Орлеане так мало невольников, что путешественник видит негров не более, чем в Нью-Йорке, да и те почти все свободные люде.}. Но войдите в такой город Юга, где господствует невольничество, и вы на каждом шагу увидите признаки падения.

Как ни горько стали бы оплакивать мы расторжение Союза, как ни прискорбен был бы этот удар нашим братским чувствам к Югу, но есть в этом деле стороны, далеко не невыгодные для Севера. Отсекшись от невольничества, мы стали бы тогда единодушным народом, без разноречия в интересах наших; вся наша энергия посвятилась бы на распространение свободы и просвещения {Между тем как теперь много сил на Севере тратится в борьбе между друзьями и противниками плантаторских претензий, которыми связаны северные штаты в своем законодательстве и своей предприимчивости.}. Мы перестали бы тогда чувствовать себя лично униженными обязанностью ходить с плантаторами и их собаками в погоню за бегущими невольниками; не было бы уже опасения у нас, что сенаторов наших будут бить в залах конгресса, что наша нация будет опозориваема драками в законодательных собраниях. Мгновенно прекратились бы раздоры, столь много лет возмущавшие наш мир, и до Юга нам было бы столько же дела, как до Мехики или Кубы. Мы будем желать ему счастья. Зависги в нас возбудить он не может.