Явился проект -- выкупить всех негров в штатах Делаваре, Мерилачде и Миссури и сделать эти штаты свободными: на это требуется 91 миллион долларов. Этот план возбуждает большое внимание; республиканцы считают его практичным; по принципу они не признают права собственности над человеком; но в этом случае готовы отступить от принципа. Многие из них говорят, что так же надобно сделать свободными штатами Арканзас, Техас и Луизиану. Многие из южных джентльменов одобряют этот план, разногласия между собою только в том, что сделать с освобожденными невольниками. Из северных людей многие говорят: пусть они остаются в прежних штатах; платите им за работу, и они привыкнут сами заботиться о своей судьбе. Другие, в том числе рабовладельцы обеих партий, и республиканской и демократической, говорят: переселим их в Центральную Америку. Это последнее предложение быстро приобретает популярность. Очень хорошо также принимается здесь предложение, сделанное на-днях г. Фуллертоном. Он хочет, чтобы союзное правительство выкупило невольников во всех пограничных штатах и перевезло их в Гаити или в Либерию. То или другое предложение скоро будет внесено и в сенат и в палату представителей".
Часть этих фактов мы уже предсказывали в прошедшем обозрении: Юг совершенно зависит от Севера в торговом и денежном отношении; разрыв с Севером должен был тяжело отозваться в отделившихся штатах. Но проект о выкупе невольников в трех из пограничных штатов -- новая черта дела. По рассказу видно, что больше хлопочут о нем демократы,-- республиканцы выставляются только соглашающимися, да и то не все: некоторые из них отвергают проект, находя, что самое понятие выкупа противоречит их принципу. По сведениям, находящимся в прошлом! нашем обозрении, очевидно, что именно демократы, до сих пор отстаивавшие невольничество, должны теперь хлопотать о выкупе невольников в пограничных штатах. Мы знаем, что при расторжении Союза Север избавится от обязанности возвращать бежавших невольников и невольники из пограничных штатов убегут тогда в северные штаты.
Но интерес партии, господствующей в пограничных невольничьих штатах, еще сильнее требует хлопот о восстановлении единства между Югом и Севером. Многочисленны люди, старающиеся о том и на Севере. Даже в отделившихся штатах, как мы говорили прошлый раз, большинство населения с самого начала хотело сохранить Союз. Конвенты, благоприятные отторжению, составились только потому, что в выборах участвовало лишь меньшинство народа, терроризировавшее массу населения, которая и не являлась на выборы. По принципу американского устройства следовало предложить на утверждение всех граждан штата такую важную перемену, как декрет о расторжении Союза. На это не решился ни один конвент отторгнувшихся штатов, боясь, что большинство народных голосов будет за Союз. В пограничных штатах, конечно, еще незначительнее меньшинство, желающее отторжения и стремящееся теперь совершать его террористическими средствами. Девять десятых из числа граждан Мериланда, Виргинии, Кентукки, Теннесси и Миссури желают возвратить отторгнувшиеся штаты в Союз. В пограничных штатах это большинство еще не отваживается говорить, но чувствует, что скоро будет подавлено насильственными средствами, если не успеет остановить движение. Понятно поэтому, что из южных штатов является множество проектов примирения.
Не меньше их является и на Севере. Натуральны эти попытки со стороны северных демократов, партия которых держится лишь тем, что опирается на Юг, и быстро потеряла бы всякое значение по отделении Юга. Но хлопочут о применении также и многие из предводителей республиканской партии, господствующей на Севере. Эти люди руководятся уже исключительно патриотизмом, которому жертвуют выгодами своей партии. Они хотят предотвратить междоусобную войну, хотя очевидно, что в войне сила была бы на их стороне: мы видели в прошлый раз, что даже весь Юг и с пограничными невольническими штатами был бы ничтожен перед могуществом Севера; тем ничтожнее перед ними отделившиеся штаты, составляющие слабейшую половину Юга. Посмотрим же теперь на главные основания проектов примирения, предлагающихся с Юга и с Севера.
Проекты, представляемые людьми пограничных невольнических штатов и северными демократами, все подходят в главных своих основаниях к проекту, первоначально составленному сенатором Криттенденом, который сам родом из пограничного невольнического штата Кентукки. Вот основания Криттинденова проекта. По программе республиканской партии, невольничество не должно быть допускаемо в землях, только начинающих населяться, еще не сделавшихся штатами по малочисленности своего населения, управляемых агентами союзной власти и называющихся территориями. По программе плантаторских штатов, напротив, все территории должны быть открыты невольничеству. Криттенден предлагает разделить территории между Югом и Севером, приняв чертою разграничения линию 36о30' северной широты: на север от этой линии невольничество в территориях не будет допускаемо, а на юг от нее будет охраняемо союзною властью. Черта 36о30' предлагается потому, что она составляет южную границу свободного штата Канзаса, а далее на запад -- границу между территориею Юга и территориею Новая Мехика. Это разграничение территорий, открытых и закрытых невольничеству, существовало прежде по так называемому миссурийскому компромиссу, полагавшему ту же самую линию границы 36о30'. Южные плантаторы отвергли миссурийский компромисс, думая захватить все территории. Теперь, как видим, пограничные невольнические штаты и северные демократы уже покидают большую половину своих претензий, отказываясь от территорий за миссурийскою чертою. Надобно сказать, что пространство на юг от нее в пять или шесть раз меньше пространства, от притязаний на которое отказывается проект Криттендена. В этом состоит практическая сущность компромисса. Другие его основания или имеют лишь отвлеченное значение, или касаются пунктов, относительно которых нет серьезного спора. Криттенден предлагает, чтобы конгресс формально признал, что не имеет власти отменять невольничество в существующих невольнических штатах,-- ныне республиканцы еще и не думают отменять невольничество в том или другом штате властью конгресса; они еще слишком слабы для мыслей о такой решительной мере. Криттенден требует тут гарантию не для настоящего, а для будущего, довольно далекого; а законы для будущего настоящее может предписывать, какие хочет, с уверенностью, что будущее распорядится по-своему, не стесняясь ими. Более практической важности в требовании, чтобы конгресс не имел власти отменять невольничество в округе Колумбия, пока оно существует в штатах Виргинии и Мериланде. Читатель знает, что округ Колумбия -- небольшое пространство земли, на котором построена столица Соединенных Штатов, город Вашингтон: вся величина Колумбии -- только две квадратные мили; это просто город Вашингтон с подгородною местностью. Он находится под прямым управлением союзной власти и лежит на границе невольнических штатов Мериланда и Виргинии. Отменить в нем невольничество -- значило бы сделать его готовым приютом для невольников, расположенных бежать из Мериланда и Виргинии. Криттенден требует также, чтобы конгресс отказался от власти запрещать продажу невольников из одного штата в другой. Запрещать это -- значило бы принудить пограничные невольнические штаты скоро отказаться от невольничества, потому что им уже невыгодно держать невольников для собственных земледельческих работ, и они, по местному выражению, "воспитывают невольников на продажу" в хлопчатобумажные штаты; республиканцы еще не надеются скоро провести через конгресс такое запрещение. Криттенден требует, чтобы в северных штатах были отменены местные законы, воспрещающие выдачу бежавших невольников, а союзный закон об их выдаче был изменен в таком смысле, что если народ северной местности, где скрылся невольник, не соглашается выдать его назад, то обязан заплатить цену этого освобождаемого невольника владельцу, от которого он бежал,-- республиканцы были согласны на это с самого начала. Пересмотрим теперь черты компромисса, на который соглашается Сьюард, предводитель республиканской партии в конгрессе, будущий государственный министр или первый министр Линкольна. Он предлагает разделить территории линиею 36о30' и немедленно образовать из южной части штат, с правом ввести в него невольничество, а из северной половины другой штат, с запрещением невольничества; каждый из этих штатов, имеющих слишком громадную величину, может впоследствии разделиться на несколько штатов, по мере того как будет населяться. Сьюард согласен, чтобы конгресс не касался вопроса о невольничестве в существующих невольнических штатах и чтобы местные северные законы против выдачи бежавших невольников были отменены с изменением союзного закона о выдаче бежавших невольников в том смысле, что если народ не выдает бежавшего невольника, то должен заплатить за него деньги.
Словом сказать, между проектами предводителя республиканской партии и проектами пограничных невольничьих штатов нет никакой разницы. Если в проекте Сьюарда опущены некоторые условия, встречаемые нами в проекте Криттендена, эти условия имеют лишь отвлеченное значение и дойти до примирения в них вовсе не трудно.
В чем же состоят препятствия к восстановлению Союза? Есть по одному важному препятствию и на Юге и на Севере.
В отторгнувшихся штатах господствует партия, желающая междоусобной войны: она рассчитывает, что население северных штатов не захочет серьезно вести такую войну и после нескольких ничтожных стычек согласится на отделение южных штатов от Союза, лишь бы прекратить кровопролитие. Эта партия состоит из авантюристов, которые надеются завести в южной конфедерации такой же порядок, какой существует в Мехике, то есть основать на Юге господство вооруженных шаек, которые будут грабить плантаторов и вообще всяких богатых людей. Цель, как видим, очень проста и практична. Чтобы возвратились отторгнувшиеся штаты в Союз, жители южных штатов (и главным образом сами плантаторы, страждущие больше всех от нынешних поборов, налагаемых авантюристами) должны свергнуть иго этих авантюристов,-- дело, не совершенно легкое, как мы говорили в прошлом обозрении.
А на Севере препятствием служит начинающая пробуждаться гордость массы населения. Юг беден, слаб, не может долго держаться без денег, станет жертвою анархического деспотизма,-- он скоро принужден будет искать милости у Севера,-- почему же не подождать этой поры, к чему спешить уступками, когда скоро восстановился бы Союз без всяких уступок со стороны Севера? Эти мысли начинают распространяться в массе республиканской партии: они уже настолько сильны, что ее предводители, желающие немедленно кончить раздор хотя бы и с уступками, колеблются прямо говорить, на какие уступки Югу были бы они согласны. Сьюард высказывает свои мысли уже не в прямой форме проекта, а лишь мимоходом, как бы нехотя, в виде своих личных желаний, не имеющих претензии являться основанием практических мер со стороны республиканской партии. Другие предводители ее не решаются делать и того: они только молчат; а второстепенные люди республиканской партии уже прямо порицают Сьюарда за готовность к уступкам.
Но все-таки мы еще и теперь не отваживаемся предсказывать ту развязку дела, которая для большей части европейских газет кажется уже совершившимся фактом. Мы не отваживаемся надеяться, что действительно отпадет от Союза Юг, который, по-видимому, уже вышел из Союза: решения, принятые конвентами отторгнувшихся штатов и самые решения общего конвента их, собравшегося в Монтгомери,-- все это пока еще только террористическая мистификация, слишком шаткая. Мы боимся, что она не удержится, что Юг слишком рано почувствует невыносимость своего положения, что на Севере патриотизм слишком рано возьмет верх над убеждениями, сострадание к Югу возьмет верх над чувством гордости, что будет заключен компромисс, при котором невольничество на Юге станет падать не так быстро, как стало бы падать в одном штате за другим штатом южной конфедерации при действительном расторжении Союза.