Любопытно, однако, узнать, в какой обстановке наслоились эти организационные пласты. На пробу приведем несколько отрывков из венской корреспонденции "Times'a". Из них мы увидим, какими конституционными мыслями занимался Шмерлинг с своими товарищами и начальниками, когда сочинял и обнародовал основания конституционного устройства Австрийской империи. Мы сначала прочтем отрывки из "Times'a" подряд, без всяких замечаний. Факты довольно ясны сами по себе.
"Вена. 20 февраля.
С неделю тому назад военные сановники сообщали своим друзьям, что в Венгрии, не ныне -- завтра, провозглашается военное положение; но я убежден, что кабинет не прибегнет к такой крайней мере, если не будет серьезных смут, сопровождаемых движениями в соседних турецких провинциях. Здесь полагают, что в Венгрии господствует полная анархия; но двое из моих знакомых, только что возвратившиеся из Пешта, говорят, что с восстановлением комитатских властей стало больше порядка, чем прежде. Комитатские конгрегации продолжают вести оппозицию правительству; но ни сами не нарушают порядка, ни другим не дозволяют нарушать его безнаказанно. Эти слова могут показаться неправдоподобны, потому я замечу, что они вполне подтверждаются донесениями князя Франца Лихтенштейна, командующего войсками в Венгрии. Теперь в Венгрии, Трансильвании и проч. находится 80 000 человек войска; такая сила может охранить спокойствие, потому введение осадного положения было бы излишнею роскошью. "Пештский Ллойд" сообщил вчера, что в Лугоше (в Банате) арестован и посажен в Темешварскую крепость Ашбот, бывший генералом венгерской армии в 1849 году. Эта новость несколько удивила публику, которой известно было, что Ашбот просил и получил разрешение возвратиться на родину. Но жители Вены консервативно сообразили, что Ашбот, вероятно, составлял заговор. Года два Ашбот служил в компании французско-австрийской железной дороги, но месяца полтора тому назад вышел в отставку и с той поры жил очень уединенно. Семейство Ашбота не знает причины его ареста. Провозглашение осадного положения в Фиуме свидетельствует, что австрийские начальства находятся в страхе; а при этом не удивительно, что они употребили насилие против человека, прославившегося в войне 1849 года".
"Вена. 2 марта.
Жители Вены недовольны новою конституциею, но телеграммы из Праги, Бронна, Троппау и Граца говорят, что она принята чехами, мораванами, силезцами и штирийцами с восторгом. Посмотрим, однакоже, совершенно ли верны эти официальные известия, или они так же не точны, как известия, сообщенные начальствами в октябре при обнародовании диплома. Впечатление, произведенное новыми рескриптами в Венгрии, можно ясно видеть из последних нумеров "Sürgöny", "Hirnök, "Naplo" и "Magyar Orszag". Газета "Sürgöny", орган венгерского придворного канцлера барона Вая, говорит, что обнародование статутов вынуждает ее принять тон несколько иной, чем каким говорила она прежде.
"Мы считали, говорит "Sürgöny", диплом 20 октября хорошею "точкою отправления", твердо думая, что интересы династии одинаковы с интересами венгерского народа. Но документы, обнародованные 26 февраля, составляют странное дополнение к императорскому диплому. Вопрос разрешен односторонним образом, и наше положение существенно изменилось. Что должна делать венгерская нация при настоящем положении обстоятельств? Если она желает восстановить постоянный порядок дел, она должна собрать сейм, законный свой орган".
"Hirnök", орган ультраконсервативной партии, говорит, что новыми документами начинается второй период реакции против Венгрии.
"Единодушие (продолжает "Hirnök") необходимее, чем когда-нибудь, и венгерцы должны зорко заботиться о том, чтобы бразды правления не выскользнули из их рук в руки австрийской бюрократии".
"Naplo", главный орган умеренных либералов Венгрии, находит в новой конституции следующие недостатки:
"I. Министры попрежнему остаются ответственны только перед государем.