Когда приготовлялась тройственная экспедиция, участвовавшие в ней державы уверяли, что ни мало не будут вмешиваться во внутренние дела Мехики и думают только вытребовать у нее гарантии для исправного платежа процентов. Теперь, как известно читателю, открывается не то: союзники предполагают завоевать Мехику и отдать ее одному из европейских принцев,-- чаще всего этим кандидатом называют одного из австрийских эрц-герцогов,-- чтобы он сделался мехиканским королем. Если положить, что это будет приятно и выгодно для династии, член которой получит власть над Мехикой, все-таки остается непонятным, из-за чего же тратят деньги и губят тысячи своих солдат три державы, бьющиеся для достижения такой цели. Ведь они, как мы читаем, даже условились не представлять кандидатом на мехиканский престол никакого принца из своих династий, чтобы не возбуждать между собой зависти и споров и быть чистыми пред лицом всего человечества от подозрений в честолюбивых или своекорыстных замыслах. Из-за чего же они бьются?
Из-за чего бьются, этого нельзя понять; но для чего они занялись мехиканским делом, это видно. Они хотят утвердить свое влияние в южной части северо-американского материка2; они хотят все испытывать, до какой степени ослаблены Соединенные Штаты во внешних делах междоусобной войной. Соединенные Штаты не могли протестовать против экспедиции, которой не допустили бы в другое время, и, вновь ободренные этим доказательством желания Соединенных Штатов уклониться от внешней войны, лорд Пальмерстон и тюльерийский кабинет возобновляют речь о союзе с южными штатами против северных. В речи своей при открытии заседаний законодательного корпуса император французов говорил о намерении своем сохранять нейтралитет. Но тотчас же в полуофициальных французских газетах явились комментарии, что Франция намерена соблюдать нейтралитет только в течение трех месяцев, эти три месяца даются северным штатам на испытание их сил. Если к весне они не кончат войны, это значит, что они взялись за войну безрассудно, и обязанностью западных морских держав будет прекратить раздор принуждением северных штатов признать независимость южной конфедерации. Этого необходимо требуют интересы хлопчатобумажной промышленности в Англии и Франции.
Разумеется, дело это зависит не от Франции, а от Англии, и в Англии -- собственно от манчестерских фабрикантов. Полгода тому назад между ними господствовало мнение, что для них полезно было бы вооруженной рукой снять блокаду южных портов, и в угождение этому прежнему расположению действовал Пальмерстон, когда искал ссоры с Америкой. Но теперь манчестерские фабриканты, повидимому, стали думать иначе. По крайней мере, вот какое письмо напечатал один из них в "Daily News" по поводу речи, произнесенной одним из представителей Манчестера в палате общин, партизаном Пальмерстона, Масси:
"Г. Масси, повидимому, поддерживает партию, которая хочет возбудить войну с Соединенными Штатами из сострадания к бедствиям хлопчатобумажной промышленности в Англии и во Франции. Я полагаю, что из 20 фабрикантов 19 согласятся со мною, когда я скажу вам, что мы не хотим помощи, которую предлагает нам г. Масси; она была бы слишком дорога и напрасна. Если бы война и могла доставить нам хлопок, она подняла бы его цену до такой высоты, при которой уничтожилась бы вся наша промышленность. Если бы война и могла открыть гавани южных штатов, мы должны были бы платить за хлопок военную страховую премию, от которой цена фрахта слишком поднялась бы.
Если наше правительство хочет пособить хлопчатобумажной промышленности, есть к тому способ менее убыточный. Если бы казна прямо стала выдавать работникам хлопчатобумажных фабрик их жалованье, а фабрикантам прибыль по сложности последних семи лет, и если бы это пособие выдавалось за все время бездействия фабрик по недостатку хлопка, то даже на это пошло бы меньше денег, чем на войну, и этот расход кончился бы скорее военного, потому что в нынешнем году мы, по всей вероятности, получили бы два миллиона тюков хлопка из Индии, а в следующем году станем совершенно независимы от американского хлопка. Потому, если правительство станет выдавать умеренное пособие тем из манчестерских работников, которые лишились занятия, оно поступит гораздо рассудительнее и израсходует меньше денег".
В этом же смысле принято единодушное решение митингом фабрикантов, бывшим в Манчестере в конце января.
Однакоже, если мы будем продолжать таким сухим тоном, мы окончательно потеряем право на внимание читателей, как люди, совершенно отсталые. Ныне все либеральничают, и мы волей-неволею должны подделываться под эту моду. Попробуем же писать в либеральном духе.
Каждому просвещенному человеку известно, что Прусское королевство -- государство конституционное. Каждому даже и непросвещенному человеку известно также, что все люди, следовательно и просвещенные люди, могут заблуждаться; а из этого следует, что не должно принимать без критики упомянутое нами убеждение просвещенных людей. Очень может быть, что их мнение о государственном устройстве Пруссии ни больше, ни меньше, как иллюзия. Мы когда-нибудь займемся этим вопросом; но пока еще не занялись им, не имеем основания отвергать распространенный в целом свете взгляд на Пруссию, как на государство конституционное; напротив, должны пока думать, что самая распространенность вышеозначенного мнения служит некоторым ручательством за его истину. Принимая же его до дальнейшего исследования за истину, мы можем до поры до времени построить следующий силлогизм:
В конституционных государствах есть либеральные газеты.
Следовательно, в Пруссии должны быть либеральные газеты.