— И умно делаете, Нивельзин, что оставляете меня одну, — сказала Волгина. — Зайдите, пожалуйста, в мою комнату, скажите там Наташе, чтобы принесла Володю ко мне.
— Значит, сюда? — заметил муж. — А как же ты сказала Павлу Михайлычу, что хочешь быть одна?
— С тобою я все равно что одна.
— Вот слышите, Павел Михайлыч: меня даже и не считает за человека, — остроумно заметил муж; но она не улыбнулась и этой остроте, по его убеждению, очень хорошей.
* * *
Прошло недели две. Нивельзин уже и не говорил Волгиной, что его сумасшествие прошло или проходит.
Было ясное утро. Хорошая погода в это время года бывает не так часто. Невский проспект наполнялся гуляющими.
Волгина и Нивельзин были в числе их, прошедши до Полицейского моста, шли опять к Аничкову и приближались к Пассажу.
— Ужасно! — вдруг сказал Нивельзин, перерывая свой рассказ о римском Corso: — Ужасно! — Назад, Лидия Васильевна! — С драгуном, это Тенищева. — Бежим!
Волгина взглянула по примете, сказанной Нивельзиным.