— Адрес? — Волгин хотел залиться руладою, но посовестился смеяться над честностью энергического человека; а главное, подумал, что Лидия Васильевна, вероятно, еще спит: — Адрес? — повторил он, удержав свою остроумную веселость. — Да почему же писать адрес должен я? — Ближе бы Рязанцеву.
— Пишите, пожалуйста; вы понимаете, в подобных делах время дорого.
— Дорого, согласен; вы и предложили бы Рязанцеву, вчера же.
— Предложил бы, разумеется. Но видел, что бесполезно.
Видно было, что Рязанцев не решится? — Кто же смелее его? — Там были десятки людей, все записные прогрессисты. Почему никто не заговорил, что надобно поддержать Петра Степаныча и Савелова? — Видно, все они умеют только вешать носы и хныкать. Почему сам Соколовский не высказал там свою мысль? — Видно, чувствовал, что не найдет сочувствия. Кто же станет подписывать адрес? Делать эту пробу — значит только обнаружить реакционерам, что в либеральной партии почти вовсе нет смелых людей.
Соколовский принужден был замолчать: беспомощное уныние либералов у Рязанцева было фактом слишком убедительным. Соколовский еще мало сжился с петербургским обществом, имел надежду, что есть круги более решительных людей, чем какой собирается у Рязанцева. Услышав, что нет, сознался в невозможности адреса.
Тогда Волгин пошел дальше. Мало того, что адрес остался бы без подписей. Вопрос не стоит того, чтобы хлопотать. Пусть Петр Степаныч и Савелов будут прогнаны; пусть дело об освобождении крестьян будет передано в руки людям помещичьей партии. Разница не велика.
С этим Соколовский не мог согласиться. — Из-за чего идет борьба между прогрессистами и помещичьею партиею? — Из-за того, с землею или без земли освободить крестьян. Это колоссальная разница.
— Нет, не колоссальная, а ничтожная, — находил Волгин. — Была бы колоссальная, если бы крестьяне получили землю без выкупа. Взять у человека вещь или оставить ее у человека, но взять с него плату за нее — это все равно. План помещичьей партии разнится от плана прогрессистов только тем, что проще, короче. Поэтому он даже лучше. Меньше проволочек, вероятно, меньше и обременения для крестьян. У кого из крестьян есть деньги, те купят себе землю. У кого нет, тех нечего и обязывать покупать ее: это будет только разорять их. Выкуп — та же покупка. Если сказать правду, лучше пусть будут освобождены без земли.
— Я не ждал услышать от вас это, — сказал Соколовский. — Вы говорите, как человек помещичьей партии.