7. „Володя, ты поступил бы служить в полицию: там очень выгодно служить“ — и начала рассказывать, сколько получал Иван Ильич, сколько получают даже на таких должностях, которые даются с первого раза, лишь бы только понравиться начальству: — „Поступи в полицию, Володя, ей-богу, поступи“. — Но когда я растолковал ей, поняла: — „Разумеется, Володя, это нехорошо. Я посоветовала тебе потому, что не думала, хорошо ли это“.
Добряк Черкасов очень далек от мысли, что деньги были мои. Он воображает, что я столько же злобствую на него, как он презирает меня.
Работа идет плохо. Потому вздумал было просить Ликаонского переселиться к нам. — „Это зачем?“ — „Я переселился бы на эти дни в город. Приезжал бы к вам только обедать. Бросить Анюту одну — жалко. Читать не привыкла; знакомых здесь еще нет, и кажется, что кругом нас все дрянь, с которою не надобно знакомиться“. — „Вздумано умно, Левицкий“. — „Почему же не умно?“ — „Будь у нее не такие привычки, моя добродетель, как ты называешь, не подвергалась бы опасности; но она имеет привычки легкомысленного общества; без намерения она взволнует и сама увлечется“. — „Вздор, Ликаонский“. — Но он остался при своем.
8. Черкасов уехал. — У Илатонцева остается только на 5 тысяч акций. Завтра надеется продать и эти.
9. Еще дня три работать, как ныне, и статья будет кончена.
10. То же, порядочно работал.
11. Ликаонский начинает убеждаться, что Анюта рассудительна.
12. Переехал к нам на два дня, которые остаются до его отъезда.
13. Работал очень мало, так же как и вчера. Почти все время было занято разговорами с Ликаонским. Этот человек не изменит делу.
14. Мой добрый, мой милый друг! Когда я обниму тебя вновь? Ни он, ни я, мы не ожидали от себя, что так расчувствуемся.