— Да, теперь я не изменю себе и ему! — с энтузиазмом отвечала Савелова.
— И будете счастлива, моя хорошенькая, моя миленькая. До свиданья же. Мне надобно ехать. Я собралась ныне ехать искать дачу. Я объеду острова; может быть, проеду в Лесной. Будьте же без меня хозяйкою. Если я не вернусь в четыре часа, прикажите подавать обед.
— Возьмите меня с собою, — сказала Савелова с умоляющим взглядом.
— Нет, вы должна хозяйничать без меня, — шутя, но решительно отвечала Волгина. — Умойтесь холодною водою, отдохните. Вы утомлена, и вас ждет дорога. Когда я приеду, вы будете опять розовенькая, глазки у вас будут светленькие, веселые; и — так и быть, хоть я не охотница нежничать, я опять поцелую вас; мы сядем обедать, — я вернусь в четыре часа, вернусь, пусть и не успею объехать острова, я вернусь в четыре часа, увижу вас такою миленькою, хорошенькою, что можно будет показать вас Нивельзину, — мы сядем обедать, а сами пошлем сказать ему, чтоб он велел запрягать лошадей, — мы встаем из-за стола, он входит, — я посажу вас в карету, поцелую еще раз, поскорее, — и до свиданья.
* * *
В половине пятого Волгин вошел к Нивельзину. — В передней лежали два саквояжа и чемодан. В кабинете вещи с письменного стола и с этажерок были убраны. — Нивельзин ходил по комнате.
— Значит, совсем собрались в дорогу, Павел Михайлыч? — вяло сказал Волгин, флегматически усаживаясь на диван. — Когда все готово, то и прекрасно. И лошади наняты, как вы тогда говорили, — с утра готовы, и дорожная карета готова?
— Лошади стоят в конюшне. Карета куплена, привезена. Хотите взглянуть? — Очень покойная и легкая.
— Что смотреть-то, я думаю, хорошая. Да и увижу, как буду провожать вас. Прикажите запрягать лошадей.
— Еще рано.