"Я убежден, что если бы вышесказанные мною предположения мои могли осуществиться, то чрез какие-нибудь двадцать или тридцать лет Россия, при известных всякому бойкости и смышлености ее населения, не только догнала бы, но оставила бы за собою на пути цивилизации народы Западной Европы, на которых теперь мы справедливо смотрим как на старших братий наших в деле просвещения. А кто бы из русских не желал этого?..

"Издержки на расширение городских училищ и гимназий и на увеличение комплекта учителей в них -- издержки единовременные. В гимназиях и уездных училищах приготовилась бы только первая партия учителей и учительниц; следующие образовались бы уже в самых сельских школах из лучших и способнейших воспитанников. Эти единовременные издержки приняли бы на себя: правительство и помещики пополам, например. Впрочем, это только предположение: входить же по этому предмету в подробные исследования я, как частный человек, не имею ни средств, ни возможности...

"Заключу тем же, чем начал: уж если делать великое дело, то делать его в обширных, как сама Русь наша, размерах, не полумерами, не как-нибудь, не робкими шагами, а целиком, смело и прочно, в размерах грандиозных, и если сравнить вековечно-неисчислимо-благодетельные последствия такого дела с количеством временных пожертвований, то эти последние окажутся совершенно ничтожными". ("Земледельч. газета", No 58.)

В этом прекрасном проекте мы находим только одну черту, которая может быть изменена к лучшему: г. А. З. для возможного сокращения расходов предполагает, чтобы в течение известного срока учители и учительницы сельских школ преподавали безмездно, за одно помещение и содержание. Недостаточность такого вознаграждения очевидна. В дополнение к нему необходимо жалованье от помещиков или деньгами, ил" хлебным сбором (последнее есть у немецких колонистов). Что касается житья обучаемых мальчиков в самой школе, а не в родительских семьях, эта мысль, конечно, прилагается автором только к местностям, где поселяне живут очень мелкими и очень разбросанными деревушками, как в некоторых северных и белорусских губерниях,-- не приходить же мальчику в школу зимою за десять и пятнадцать верст. Но в большей части русских губерний поселяне живут большими деревнями, и тут разумеется ученики должны оставаться в своих семьях, не жить в школьном доме, а только приходить на уроки. Это лучше для семейного быта, да и дешевле, потому что не потребуется ни большого, здания для школы, ни налога провизиею для содержания учащихся.

Не по одному вопросу о средствах распространить образование между поселянам" встречаются в "Земледельческой газете" очень любопытные статьи. Мы укажем еще на ряд статей о том, возможно ли, при настоящих сельских учреждениях, совершенно изгнать телесное наказание из способов сельской администрации. Это исследование возбудил также г. А. З. своею статьею "Сельоко-административный вопрос" в No 16 "Земледельческой газеты"7. Охотников отвечать нашлось много. Многие пришли в негодование при мысли, что им предлагают отказаться от телесного наказания. Но гуманные и образованные помещики отвечали, что они находят возможность заменять телесное наказание другими, столь же действительными, но не унизительными для человеческого достоинства и наказываемых и еще более наказывающих. Так, г. Каргопольцев8 говорит:

"Мне кажется, что человеку, который пожелает избавиться от неприятности наказывать телесно своих крестьян, надобно прежде всего изучить их быт, их слабости, одним словом, знать их так хорошо, как мы знаем все нам близкое, с чем ежедневно встречаемся в жизни. Изучивши этот предмет, помещик будет знать и все то, что его крестьяне любят, чего боятся, словом сказать, будет знать все слабые и чувствительные стороны их жизни. Между крестьянами весьма часто встречаются такие, которые телесным наказанием более ожесточаются; они не только не исправляются от наказаний, но начинают ненавидеть своего господина, считают его тираном; особенно если хоть один раз крестьянин чувствует, что наказан несправедливо, этого он уж не забудет; из десяти раз, за которые один раз был только наказан несправедливо, и все остальные девять, по свойственной человеку, весьма естественной слабости, он будет стараться внутренне убеждать себя, что не виноват был, и стараться свалить вину если не на самого барина, то на соседа или на соседку, даже хотя и на какой ни есть неодушевленный предмет. Частые наказания, особенно телесные, ведут к тому, что человек, как ко всему дурному и хорошему привыкает, так привыкнет и к розгам, а тогда все, что хотите, делайте с ним, ему нипочем, его не исправишь. Я знаю таких крестьян, которые, прожив полвека, не бывали никогда наказаны розгами и потому только боятся этого наказания, называя его уродством, и потому никогда не скажут: не высек бы барин, а не изуродывал бы. Пусть это чувство всегда живет в них, и долг помещика, по моему мнению, стараться вести крестьян так, чтобы боязнь наказания не сделалась действительностью, потому что страх ожидания наказания для человека, никогда ему не подвергшегося, тяжелее самого наказания. Я сказал, что помещику необходимо нужно знать все достоинства, все пороки своих крестьян; зная их, вы будете знать, чего они бояться, чего не любят, что считают стыдом для себя; этими-то средствами лучше, чем розгами, можно исправлять впавших в проступки. Если ваш оброчный крестьянин впал в проступок раз, другой, вы знаете, что он боится барщины, поставьте его на барщину, на неделю, на две, на месяц, и это покажется ему больнее розог, если он крестьянин усердный и не лентяй,-- лентяя этим не исправишь; конечно, этим вы отнимете у него много времени для собственных работ, но зато дадите ему урок, который он долго будет помнить. Если он самолюбив, любит погулять, пощеголять в праздники на гулянье, заставьте его в праздник у себя на глазах поработать, но так, чтоб и другие это видели,-- на дворе рубить дрова и тому подобное. Я пишу это по собственному опыту: вот уж более семи лет, как я управляю своим именьем, и в течение этого времени я не наказал ни одного человека, ни большого, ни малого; не скажу, чтобы мои крестьяне были люди безукоризненные, они имеют много слабостей и попадаются, чтобы не сказать часто, но и нередко, так что в год раза два, три придется того или другого наказать, но никогда телесно, и благодаря бога, они все наказания помнят". ("Земледельческая газета", No 28.)

Ответ г. Болтина9 замечателен по своей краткости, дышащей негодованием против сомнения в возможности управлять человеком без жестоких средств:

"Г. помещик предложил хозяйственно-административный вопрос: "нет ли какого средства заменить телесное наказание чем-нибудь другим, столь же действительным?" Этот вопрос наводит на многие размышления, порождает многие вопросы, между прочим, такой: если домашних животных: лошадь, собаку кроткими мерами и терпением мы доводим до совершенного себе послушания, то ужели тем же способом нельзя довести до того же и человека? Помещик П. Болтин". ("Земледельческая газета", No 31.)

Это благородно и превосходно. Но нам кажется, что г. Каргопольцев и г. Болтин не совершенно точно разгадали мысль, внушенную г. А. З. сельскохозяйственный вопрос. Они обходятся без телесных наказаний, но из их собственных ответов видно, что они обладают качествами исключительными, слишком редко соединяющимися в одном лице: внимательностью к своим подчиненным и редким уменьем обращаться с людьми, кротостью и настойчивостью. При таких качествах личность правителя заглаждает недостаток учреждений. Но много ли найдется людей подобных т. Каргопольцеву? Если бы таковы были все, не нужно было бы никому никаких гарантий,-- такие люди не способны ни к притеснениям, ни к злоупотреблениям. Но большинство не таково. Оно только узаконениями удерживается от искушений прибегать к физической силе и суровым мерам. Очевидно, что г. А. З. имел в виду это большинство, а не (редких людей, подобных г. Каргопольцеву. Возможно ли при настоящих сельских отношениях этому большинству удерживаться от телесных наказаний? Вот в чем вопрос. По нашему мнению, г. А. З. совершенно справедлив, находя, что ожидать этого невозможно и что потому надобно приискать такие юридические отношения, при которых употребление телесных наказаний ни для кото не служило бы одним из административных средств.

Укажем еще третий вопрос, возбужденный в "Земледельческой газете" -- вопрос о средствах смягчить семейные нравы наших поселян. Он поставлен опять г-м З. 10.