Своею мишурой мой взор околдовал:
Бал, искуситель наш, чарующей отравой
Прельстил меня, завлек, весь ум мой обаял...
Пиры и праздники, алмазы и наряды,
Головокружный вальс вполне владели мной,
Я упивалася роскошной суетой,
Я вдохновенья луч тушила без пощады
Для света бальных свеч... я женщиной была!
Тщеславьем женским я жила! (Стр. 158.)
А теперь -- говорит "она" -- настала пора другая, мечты прошли, "существенность" стала интереснее, нежели "игра воображения": прежде, говорит "она":