Через несколько времени, раньше обыкновенного, он встал и ушел, простившись, как всегда, просто.
Дня через два Лопухов сказал Вере Павловне, что заходил к Кирсанову и, как ему показалось, встречен был довольно странно. Кирсанов как будто хотел быть с ним любезен, что было вовсе лишнее между ними. Лопухов, посмотревши на него, сказал прямо:
— Ты, Александр, что-то дуешься; на кого, на меня что ли?
— Нет.
— На Верочку?
— Нет.
— Так что же с тобою сделалось?
— Нет, ничего; что это тебе показалось?
— Да ты не хорош со мною ныне, натянут, любезен, и видно, что дуешься.
Кирсанов начал расточать уверения, что нисколько, и тем окончательно выказал, что дуется. Потом ему, должно быть, стало стыдно, он сделался прост, хорош, как следует. Лопухов, воспользовавшись тем, что человек пришел в рассудок, спросил опять: