— Господа, идите кто-нибудь петь со мною, — сказала Вера Павловна: — даже двое охотников? Тем лучше.
Остались Мосолов и Никитин.
— Я тебе могу показать любопытную вещь, Никитин, — сказал Мосолов. — Как ты думаешь, она спит?
— Нет.
— Только не говори. Ей можешь потом сказать, когда познакомишься побольше. Другим — никому. Она не любит.
* * *
Окна квартиры были низко.
— Вот, конечно, это окно, где огонь? — Мосолов посмотрел. — Оно. Видишь?
Дама в трауре сидела, пододвинув кресла к столу. Левою рукою она облокотилась на стол; кисть руки поддерживала несколько наклоненную голову, закрывая висок и часть волос. Правая рука лежала на столе, и пальцы ее приподымались и опускались машинально, будто наигрывая какой-то мотив. Лицо дамы имело неподвижное выражение задумчивости, печальной, но больше суровой. Брови слегка сдвигались и раздвигались, сдвигались и раздвигались.
— И все время так, Мосолов?